Аватары и анимация на GIFr.ru
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:10 

Объявление

Дорогие читатели и просто гости моего дневника.
У меня есть Блог на блогер ком
адрес: darkgothicangel2000.blogspot.ru/
чаще всего я бываю там. Если кому-то интересно, буду рада видеть вас там)))

14:23 

Глава 11

В течение двух последующих ночей Прю почти не видела Шапеля. Он присутствовал на обеде и, хотя и разговаривал с ней, словно ничего не произошло, в библиотеке он больше не появлялся, во всяком случае, когда там бывала Прю. Шапель избегал ее, и она не могла не думать о том, не проводил ли он вечера с той милой служанкой. Сердце подсказывало ей, что вовсе не другая женщина была причиной его странного поведения, но уму это было сложно объяснить.
С другой стороны, причиной по которой он избегал ее, могло послужить ее собственное поведение - за исключением того, что она и понятия не имела, чем заслужила его отстраненность.
Прю, предполагала пару возможных вариантов. Первый, что ему просто надоело с ней возиться, пытаясь очаровать ее. Или второй, что он все еще обижался на ее замечания по поводу той истории, которую он рассказывал пару вечеров тому назад.
Из двух вариантов первый казался ей наиболее вероятным, хотя ей так не хотелось в него верить. Возможно, ее болезнь оттолкнула его. Ей совсем не нравилась эта мысль, особенно учитывая тот факт, что она не могла разобраться так это или нет. Кровь на многих производила неприятное впечатление, а иногда и отталкивающее.
Или, думала Прю, вдевая сережки, что она тут совсем не причем. Возможно его поведение ничего не значило, ведь он вовсе не обязан проводить с ней наедине все свое свободное время.
Неутешительно, но не столь смертельно, как другие идеи. Зачем она тратит время, представляя его то распутником, то злодеем? Самое страшное, что он мог натворить - это разбить ей сердце, а в ее обстоятельствах разбитое сердце не столь уж и трагичный факт.
На самом деле, Прю была согласна даже на разбитое сердце. Она понятия не имела на что это похоже, поскольку читала об этом только в романах и стихах, но уже понимала, что горе следует по пятам за любой великой страстью или ярким романом.
Стоили ли они той боли и переживаний?
Почему на его месте не оказался Маркус, тронувший ее воображение? Почему они сумели остаться просто друзьями? Их ведь связывало общее дело, позволяя быть вместе в течение нескольких месяцев. Она хорошо знала Маркуса, и ей не составляла труда понять, о чем он думает или что чувствует.
Но не Маркус заставлял ее сердце биться быстрее, и не с ним она желала проводить долгие бессонные вечера. Пруденс мечтала о Шапеле. Ей нравилось, что он относился к ней как человеку, а не как к слабому существу, к больной. Господи, пусть его отношение не поменяется.
Думала об этом девушка поздним вечером, наряжаясь в платье не только ради небольшого праздника, раннее отложенного из-за ее болезни, но и чтобы привлечь внимание Шапеля.
Её костюм состоял из нижней юбки цвета загорелой кожи и самого платья из плиссированного шифона того же оттенка. Отделка цвета слоновой кости в виде цветов, рассыпанных по шифону, отчасти скрывала глубокое декольте. Небольшие рукава, обтягивающие ее плечи, были тоже из шифона. Ее грудь грациозно вздымалась в глубоком декольте платья, удерживаемая тонким корсетом. Поскольку горничная туго зашнуровала его, Прю молилась, чтобы сегодня не произошло приступа, хотя она не ощущала ни намека на него.
Мерцавший на свете светло-золотистый жемчуг добавлял ее коже изумительный оттенок и завершал ансамбль. Набор состоял из ожерелья на шее и сережек. Ее волосы были уложены в причудливою прическу и выглядели так, словно могут рассыпаться в любой момент, но им это ни в коей мере не угрожало.
Прю выглядела чудесно, этому способствовало отсутствие темных кругов под глазами. На щеках был румянец, а глаза блестели. Она выглядел здоровой и полной сил - радуясь этому до такой степени, что даже сама начинала верить в это.
Пусть реальность подождет до завтра. Ее переполняла благодарность за то, что она могла провести время на празднике и немного отвлечься, поскольку не представляла, чем занять весь вечер, кроме как, раздумывая, что же завра они найдут, когда откроют вход в подвал.
И это не мешало ей вознести к небесам небольшую молитву, пока она спускалась по лестнице. Прю, старалась унять дрожь, гуляющую по ее позвоночнику. Как только они обнаружат Чашу Грааля, у Шапеля не будет необходимости задерживаться далее в Тинтагле. Если, конечно, он не решит остаться ради нее.
То, к чему Пруденс не была еще готова. Может он и задержался бы ненадолго, но она понимала, что он не останется с ней навсегда, да и вероятно, сам не захочет этого. Если они не отыщут Чашу Грааля, ее шанс познать великую страсть исчезнет вместе с ним. Ускользнет возможность испытать жизнь во всей ее полноте.
От одной только мысли об этом, у нее защемило в груди, и она изо всех сил пыталась восстановить дыхание. Лучше не думать об этом.
Сегодня была ее ночь, и она собиралась насладиться этим моментом. И добиться внимания Шапеля.
Это не было обычной прихотью. Пруденс хотела ощутить себя любимой и желанной. И понимала, что он в состоянии дать ей это. Когда-то давно она была нормальной женщиной с нетривиальными надеждами на будущее, кои питают женщины ее круга. Многие из них оказались неосуществимы, от других она отказалась сама. У нее появилась возможность испытать что-то стоящее, особенное, так редко встречающееся ныне.
Все собрались в музыкальном зале на первом этаже. Сквозь распахнутые двери была видна стена гостиной нежно-персикового света. Таким образом увеличили пространство для развлечения, если у гостей возникнет желание потанцевать.
Небольшая вечеринка рассчитана была на пятьдесят-семьдесят пять человек из числа представителей местного дворянства и семей более высокого положения. Был приглашен даже местный викарий, чтобы у отца Молинеукса был достойный собеседник. Хотя насколько Прю знала, мистер Физерс был слишком набожным и достаточно поверхностным, чтобы подружиться с французским священником.
Однако не Молинеукс был главной ее заботой. Она вошла в комнату и улыбнулась гостям, которые отвечали ей взаимностью или иcкали ее внимания. Пруденс остановилась, чтобы поздороваться с сестрами и их мужьями, задержалась возле отца, нежно пожимая ему руку. Прю совершала эти действия на автомате. Тем временем ее внимательный взгляд исследовал комнату в поисках знакомой светлой головы.
Ее сердце подскочило от радости, когда она наконец-то нашла его. В то самый момент, когда он выходил через французские двери из комнаты в сад. Прекрасно. Некоторое время Прю могла пообщаться с ним без свидетелей.
Казалось, что она пробиралась сквозь толпу целую вечность. Все хотели непременно поболтать с ней. Это было ее упущение. Раскопки занимали все ее свободное время, и в последнее время девушка редко появлялась на людях, уклоняясь от прежних привычек и обязанностей. Ей следовало это исправить.
Наконец она добралась до выхода. Никто вроде бы не заметил, как Прю выскользнула в сад вслед за Шапелем. Повернув ручку двери, вышла в прохладную ночь.
Какое-то время она еще стояла в пятне света, падавшего на прохладный камень, давая глазам приспособиться к полумраку горевших в саду фонарей.
Пятно белоснежного шейного платка и огонек сигареты привлек ее внимание, и она двинулась в этом направлении, оставив позади себя уют гостеприимного дома, предпочтя его темноте сада. Это было похоже на переход из одного мира в совсем иной, незнакомый и экзотичный. Хотя это просто фантазии, но предчувствие чего-то необычного трепетало в ее животе.
Юбки шуршали о траву, сопровождая ее движения. Трава цеплялась за них, усложняя ей продвижение к Шапелю, а сердце замирало с каждым шагом. Никогда прежде ее так не тревожила предстоящая встреча с другим человеком. Никогда прежде так не боялась быть отвергнутой.
- Прю? - Его голос был упрекающим. - Что ты здесь делаешь?
- И тебе приятного вечера, - вышло несколько резче, чем ожидалось, но неужели этот идиот не догадался, что она искала его?
Прю разглядывала его лицо в свете сигареты и видела, как он затянулся. Когда он выдохнул, то выглядел несколько смущенным.
- Прости меня. Добрый вечер, Прю, что привело тебя сюда?
Как будто он не знал.
- Желание видеть тебя, честно призналась она. – В последнее время ты избегал встречи со мной. Я решила узнать почему.
Что ж, она спросила то, что хотела.
Он выглядел возмущенным. С примесью высокомерия, которое отчетливо читалось на его лице.
- Я вовсе не избегал тебя.
Шапель протянул ей сигарету, этот жест удивил и порадовал ее. Это было еще одной возможностью разделить что-то с близким человеком, возможностью, которая редко выпадает женщине ее круга. Она взяла ее и покатала между пальцами.
- Пожалуйста, - все, что она могла сделать, это не закатить глаза, поднося сигарету ко рту, чтобы осуществить пробную затяжку. Закашлялась и вернула ему сигарету: - Не оскорбляй мои умственные способности, отрицая это. Единственное, что я хочу знать, почему. Потому что я... больна? - У нее все сжалось внутри даже при одной мысли об этом.
Даже горький смех не мог испортить его прекрасного лица.
- Конечно, нет. Ты обо мне такого низкого мнения?
- Мне это тоже не нравится, но я не вижу никакой другой причины, по которой ты так старательно меня избегаешь.
Такой нескромной Прю была в подростковом возрасте. Где-то в прошлом году ложная скромность стала ее слишком раздражать, и с тех пор ее неприятие только возрастало.
- \Не видишь? - Он сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в фонтан.
«Ну, хорошо, хоть не в кустарник», подумала она.
- Ни одной?
Было что-то угрожающе резкое в его тоне, словно он собирался уличить ее либо во лжи, либо в чрезмерной наивности. И то и другое ее явно не устраивало.
- Нет, - Прю скрестила руки на груди. - Если конечно твой поцелуй не был своего рода развлечением, и ты решил найти кого-то более подходящего, чтобы оценили по достоинству твое мастерство/умение.
О, это было слишком жестоко с ее стороны, и именно это отразилось на его лице.
- Этот поцелуй был одной из самых серьезных ошибок в моей жизни.
Ответ был еще более жестоким, чем она вообще могла предположить: удар ниже пояса.
- Понятно.
Ошеломленная и отвергнутая, Пруденс рванулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.
- Ничего тебе не понятно, маленькая ты глупышка.
Шапель потянул ее к себе, пока она не ощутила жар его тела, и табачный запах его теплого дыхания. Прю и не собиралась сопротивляться, не теперь, когда так стремилась оказаться в его объятьях.
Он выпустил ее руку только тогда, когда прижал к себе насколько тесно, что сквозь слой многочисленных юбок она ощущала его ноги. Его пальцы побежали по девчачьей спине, заключая ее в более нежные объятья.
Черты его лица смягчились, но глаза оставались столь же яркими и опасными.
- Как ты думаешь, почему я считаю поцелуй ошибкой, Прю?
Почти вся ее решительность ушла на то, чтобы поднять подбородок вверх. И унять дрожь.
- Потому что тебе не понравилось?
- Нет.
Прю вздрогнула, поскольку его теплое дыхание коснулось ее щеки.
- Потому, что мне слишком понравилось. Так что я с тех самых пор не могу думать ни о чем другом больше.
Бабочки затрепетали крылышками у нее в груди. Восторг лишил ее последних остатков скромности.
- Не хотел бы ты повторить его снова?
Тихий стон был ей ответом, прежде чем его голова склонилась, и губы требовательно опустились на ее. Прю задохнулась от восторга, открываясь навстречу его настойчивому языку. Его сладкий, немного наполненный дымом привкус обволакивал ее, его мягкие и в то же время крепкие губы исследовали ее глубины, ее колени дрожали.
Его пальцы были крепкими и такими нежными, от его рук исходила удивительная сила; одна из них придерживала ее спину, другая скользила по мягкой округлости ее бедра. Он обнимал ее таким образом, что их бедра соприкасались, слегка покачиваясь в такт, и даже через многочисленные слои одежды она ощущала твердость его тела. Его рука скользила вдоль ее спины, лаская хрупкие плечи и изящную шею. Его теплые и нежные пальцы плавно скользили по ее обнаженной коже, едва касаясь ключицы. Подобно приятному шепоту легкого бриза, они двигались вдоль ее горла то поднимаясь вверх, то снова возвращаясь, придерживая ее голову, словно Шапель боялся, что она исчезнет прежде, чем он успеет насытиться их поцелуем.
Страсть его поцелуя сменилась трепетной нежностью. Он целовал ее так, как если бы у них имелась в запасе целая вечность, в то время как точно знал, что у них ее не было. Прю пыталась возмутиться против сдержанности его объятий. Хотела снова ощутить его мускулистое тесно прижатое к ней тело. Хотела, чтобы его пальцы впились в ее спину. Но не хотела сдержанности. Она жаждала страсти.
Вся ее жизнь состояла из своего рода сдержанности. Прю не могла позволить себе потратить то, что у нее осталось, ведя себя подобающим образом. Ей хотелось, чтобы он воспринимал ее как женщину, которую он желал так, что был готов поглотить ее без остатка, и она не была против быть поглощенной. В отчаянье, девушка обхватила его за плечи, ощущая, как играют мускулы под его одеждой. Она пыталась потянуть его к себе ближе, но Шапель не сдвинулся с места. Ее пальцы практически сжались в кулаки, когда она, поднявшись на цыпочки, желала подчинить его собственному желанию, но он оказался более сильным.
Изменив тактику Прю перестала тянуть, а вместо этого прильнула к нему. Она прижалась к нему плотнее, поражаясь восхитительной гибкости собственного тела, по сравнению с его мускулистой твердостью. Ее поступок застал его врасплох, и он Шапель разорвал контакт между их губами.
- Пожалуйста, - прошептала она, вглядываясь в бездонные глубины его глаз. - Не стоит относиться ко мне как к чему-то хрупкому. Воспринимай меня, как женщину, которую ты жаждешь больше всего в этом мире. Пожалуйста, позволь мне почувствовать это хотя бы однажды.
Они смотрели друг другу в глаза, и со следующим ударом сердца мужчина снова склонился к ней. Он колебался.
- Пожалуйста, Шапель, - женские ручки обхватили его лицо, такое красивое и такое печальное. - Я хочу, чтобы ты был тем, кто позволит почувствовать мне, что такое быть любимой.
Он с силой привлек ее к себе. Контроль Шапеля был сломлен.
Теперь Шапель не просто целовал Прю, он был ненасытным. Его губы впились в ее, его язык требовательно погрузился в сладостные глубины ее рта. Он держал ее так крепко, словно она собиралась убежать, мужские руки притягивали ее, блуждая по спине, восхитительным изгибам ее фигуры, прижимая плотней ее к своему тазу. Чувствовала она его возбуждение? Представляла, как неистово он желал обладать ею?
Ощущала ли его острые клыки своим нежным горячим языком? Все, что потребовалось бы, это немного давления, и он ощутил бы этот неповторимый богатый вкус. Она была роскошной, неподражаемой и очень милой, подобно шоколаду, вместо опостылевшего ему сахара. Позволила бы ему вонзить клыки в ее восхитительное тело, когда в порыве страсти он овладел бы ею, или она оттолкнула бы его?
Что может быть хуже, чем пережить отказ от девушки, объявившей Мари недостойной его любви, как только она столкнется с действительностью, с тем, кем он являлся на самом деле? Одно дело высказываться о любви и преданности, когда воспринимаешь что-либо как отвлеченный рассказ, но что если она вынесла из него определенный урок, такое ведь тоже возможно?
Господи, помоги ему.
Шапель пытался отгородиться от нее, сопротивляясь искушению, но у него просто не хватило бы духу. Он сумел отказаться от человеческой крови, и не питался ею достаточно долго, так долго, что потерял этому счет, но не мог выдержать и двух дней без трогательного очарования Прю.
Она отвечала на его страсть пылкостью, в ином случае походившей на отчаяние, но только не у Прю. Это было страстным желанием, искренним и незатейливым. Она желала его, как женщина может желать мужчину, и это являлось уничтожающим его проклятьем.
Прю не знала, что он монстр. Ей не ведомо о все тех ужасных вещах, что совершил он, и в тоже время создавалось впечатление, что она знает его лучше, чем кто бы то ни было, даже лучше Молинеукса.
Эта девушка была готова рискнуть собственной репутацией, целуясь с ним в саду, где их мог увидеть любой. Она жаждала его любви и просила об этом его, а не демона, живущего в нем, и не человека, которым он был когда-то давно.
Ее руки блуждали по его спине и плечам, поднимаясь к волосам, где они окончательно потерялись, запутавшись в их густоте. Пруденс действительно верила, что он собирался ее оставить? Даже если бы у него и было такое намерение, у него просто недостаточно для этого сил. Еще недостаточно. Шапель не сумел еще в полной мере насладиться ею. И сомневался, что когда-нибудь сумеет.
Эта девушка таила в себе опасность –больше, чем любой религиозный фанатик, охотник или демон. Каким-то образом ей удалось отыскать в нем ту крошечную нить, что хранила в себе то, что в нем осталось человеческого, ту его часть, что жаждала человеческого контакта. Она отыскала и напитала это, принося ему такое удовлетворение, которое он не испытывал даже от человеческой крови.
Шапель не утверждал, что вовсе не испытывал желание укусить ее.
Испытывал, но его страсть к ней была куда сильнее, чем жажда крови.
Ему хотелось, чтобы она любила его. Господи, ему хотелось, чтобы она узнала, кем он являлся на самом деле, и смотрела на него без страха или отвращения в глазах.
Прю была такой трепетной в его руках, настолько податливой и изящной, ее спина дугой изгибалась под его ладонью. Ее кожа пылала, распространяя дивный аромат, окутавший его со всех сторон. Словно выдержанное вино, он нес в себе богатый букет с едва уловимым оттенком специй. Шапель мечтал ощутить на своем языке ее удивительный вкус.
Ее упругая грудь прижалась к его. Он стал медленно убирать одну руку со спины, проводя между ними по ее животу, нежно поглаживая, и поднимая выше к ее груди. В его ладони она казалась такой нежной и мягкой на ощупь. Он аккуратно сжал ее. Прю томно вздохнула, прижимаясь бедрами к его паху. Ответное желание пульсировало в его мужском естестве. Пусть будет проклята плотность ее корсета. Не было абсолютно никакой возможности запустить под него руку, не повредив его.
Шапель мог его снять. Или разорвать, но он не хотел, чтобы она переживала по этому поводу. Или он мог опустить ее на скамью, и...
Во рту появился явный привкус крови. Слабый, едва заметный, что можно было бы усомниться в его реальности. Шапель возможно даже не заметил бы его, если кровь была его собственной. Кровь принадлежала Прю.
Господи, она поцарапала язык об один из его клыков. Господи Иисусе, он отчаянно надеялся, что она не заметила этого.
Тем не менее, это не укрылось от него. И демона внутри него тоже. О, Боже, не взирая на то, что вкус был едва различим, он являлся настолько изумительным, как и в его фантазиях.
Мускулы начали непроизвольно сокращаться, клыки незамедлительно двинулись наружу. Еще чуть-чуть и она заметит их. Одно неосторожное движение ее языка и это будет уже нечто большее, чем просто царапина.
Спазмы сжали его желудок, выворачивая внутренности, нечто поднималось внутри него. Он напряг мышцы, отчаянно сопротивляясь происходящему. Шапель был достаточно быстр, чтобы она сразу не заметила. Он мог погрузить клыки в ее мягкую грудь или в гладкую изящную шею, и упиваться ее сущностью, прежде чем Прю успеет догадаться, что же на самом деле произошло.
Тем не менее, он не мог так поступить. Собрав остатки собственных сил, Шапель отодвинул Прю. Она пошатнулась, но не упала, а он не попытался даже поддержать ее. Это небезопасно. Его дыхание было прерывистым, и ночь шумела у него в ушах.
- Шапель? - Ее тихий голос был наполнен страстью и желанием.
Как же ему хотелось дать ей то, к чему они оба так отчаянно стремились, но у него была и другая потребность, от которой он был готов даже бежать, если понадобиться. Шапель предпочел задеть ее самолюбие, чем причинить ей физическую боль.
- Я должен уйти, - с придыханием произнес он, и голос его дрожал.
Да, ему необходимо было уйти. И немедленно, потому что его контроль очень ослаб. Он мог услышать трепетное биение ее сердца, ощутить аромат ее желания, чувствовать жар ее тела. Ее слабый привкус все еще горел на его языке, жажда лишала его разума.
- Что случилось? - Она дотронулась до него, но он отстранился, спазмы желудка были настолько сильными, что он чуть было, не сложился пополам.
Так просто было заполучить ее. Откинуть ее на руку или опустить на мягкую траву. Он мог укусить ее там, где никто не заметит - на внутренней стороне ее бедра, так высоко, куда бы мог забраться, чтобы утолить жажду. Или укусить ее прямо во влажный источник ее желания, к тому же она имела бы возможность испытать экстаз, как только он утолит свою жажду.
Но он не насытился бы ею. Шапель давно не пил человеческой крови. Если он утратит контроль, то просто убьет ее, как когда-то Дреукс убил ту бедную девушку за ночь до того, как убил себя.
О, Господи.
- Я сожалею, - прозвучало банально, но он не хотел, чтобы она винила себя в том, что сделала что-то не так. - Я не... Мне очень жаль.
Резко развернувшись, он убежал. В абсолютной темноте промчался мимо дома. Его глаза прекрасно различали каждое препятствие, выемку или колею. Когда понял, что никто из людей его не увидит в темноте, поднялся в небо и полетел к ближайшему большому городу.
Сердцем понимал, что то, что он собирается сделать, было неправильным, но ему это было необходимо. Шапель не мог подвергать далее опасности людей, ежесекундно сражаясь с собственной жаждой, не будучи уверенным, что в состоянии справится с ней.
Настало время узнать, насколько теория Молинеукса была верна. Время пожертвовать всем, во что он верил и за что цеплялся из последних сил потому, что не желает ставить под угрозу безопасность Прю ради собственных убеждений.
Мужчина, понимал, что если когда-нибудь настанет время, когда Прю согласиться принять его таким, какой он есть, ему нужно быть уверенным в собственных силах, чего сейчас не наблюдалось. И он скорее сгорел бы на рассвете, чем навредил бы ей. Только ни ей.
Было достаточно рано, что ему стоило волноваться, успеет или нет исследовать подземелья прежде, чем туда спуститься Маркус. Даже если и не успеет, у Молинеукса имеется предписания на это, как они и договаривались. Молинеукс не пустит Маркуса в подземелье без него. Старый священник вполне мог бы справиться, но Молинеукс был не так-то прост.
После некоторых колебаний молодой человек предложил ему перенес это на следующую ночь, однако Шапель, не доверяя ему, решил отправиться туда раньше. Надеясь, что Маркус не настолько глуп, чтобы отправиться туда в кромешной мгле. Шапель боялся, что он отправится туда на рассвете, время наиболее опасное для вампиров.
Тем не менее это не так. Предрассветные часы были самыми опасными для людей. Темпл будет слаб, но его инстинкт выживания будет настолько силен. Отчаянье способно сделать вампира жестоким и непредсказуемым.
Еще одна причина, по которой Шапель попросил приглядеть Молинеукса за Греем. Шапель абсолютно бесполезен, как только солнце встанет, но Молинеукс мог проследить, чтобы Маркус не отправился в подземелье. Сейчас он не беспокоился о Маркусе Грее, потому что не считал его настолько глупым, чтобы он решиться встретить ярость Темпла в кромешной ночи. Шапель сосредоточен исключительно на утолении собственной жажды. Он совершил все предосторожности, какие мог. Конечно, Шапель по любому мог оправдать себя, но все сводилось к одному: дню, когда Дреукс совершил самоубийство, и он собирался нарушить клятву. После стольких лет он был готов признать темную сторону собственной сути.
Истинной сути.
Северьян нашел то, что искал, не прикладывая явных усилий. Дом располагался в той же части города, что и много лет тому назад, переходя от поколения к поколению, и от семьи к семье, иногда его проигрывали или продавали. Но его обитатели оставались неизменными. Он никогда не заходил внутрь, но знал, что мужчины заезжали сюда в поисках удовлетворения.
Когда Шапель оказался в борделе, хозяйка окинула его взглядом, и, когда беглый осмотр закончился, ее глаза засияли.
- Добрый вечер, сэр. Какого рода удовольствие предпочитаете?
- Мне нужны девушки.
В его голосе все еще ощущалось напряжение, но уже не так сильно. Мадам улыбнулась.
- Как пожелаете. Идите за мной.
Он проследовал за ней по узкому холлу вниз в комнату, где дюжина проституток скучала в легком дамском белье, походившие на дорогие леденцы в коробке.
Женщина все еще улыбалась, очевидно, безумно гордясь своей коллекцией, и собственно было чем. Она состояла исключительно из пышущих здоровьем женщин, полных любви к жизни, которых не найдешь ни в одном другом публичном доме.
- Вот, леди, пока еще свободные на эту ночь. Выбирайте, какая вам больше нравится.
Он окинул ее ленивым взглядом.
- Я забираю всех.
Ее глаза распахнулись от удивления.
- Всех? - Затем она улыбнулась еще обольстительнее.- Как пожелаете, сэр, пока вы в состоянии за это платить.
Шапель потянул мешочек, припрятанный внутри его жакета. За долгие годы он приучил себя всегда носить с собою деньги, потому, как никогда не знаешь, у какой ситуации можешь оказаться. Он вручил мадам купюры.
- Этого достаточно?
Ее темные глаза засияли, когда она пересчитала их.
- Да, сэр. Все двенадцать девушек ваши. Леди, этот джентльмен желает провести какое-то время со всеми вами.
Девушки затеяли соответствующие разговоры, в то время как мадам развернулась, чтобы уйти. Шапель, поймав ее за руку, остановил ее. Ее удивленный вопросительный взгляд был обращен на него
- Сэр?
Медленная улыбка расплылась на губах Шапеля. Его десны зудели, когда расслабившиеся мышцы выпускали на свободу его клыки. Рот заполнился слюной, поскольку инстинкт входил в свои права.
- Я не согласен на двенадцать
Она покраснела, и он готов был поспорить, что она не часто сталкивалась с подобным.
- Но сэр, я полагала, что вы желаете их всех.
Шапель встретил ее обольстительный внимательный взгляд, она улыбалась подобно кошке, следящей за особо аппетитной мышью. Он наклонился ближе к женщине, вдыхая ее теплый аромат. И намеренно выдохнул возле ее уха:
- Я желаю.
Она вздрогнула. Он был настолько близок, что мог видеть мурашки, побежавшие по ее коже, ощутить запах страха и возбуждения, взметнувшихся по ее венам. Он ничего не сделал, чтобы убедить ее, но она откинула шею, как бы приглашая его. Они всегда так поступали, словно было что-то особо заманчивое в его объятьях. Возможно, ему стоило отказаться, но она была так близка и желала его, а он был настолько голоден...
- Я уверен, мадам, что вы дополните число до тринадцати.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

14:21 

Глава 10

Шапель облокотился спиной о дверь спальни Прю. Никто, не возражал, чтобы он держал там круглосуточную вахту, невзирая на все неудобства этого положения, которые он испытывал. Молинеукс сидел на стуле подле него, семья Прю расположилась неподалеку в коридоре. Там были даже ее шурины, хотя они при этом чувствовали себя неловко. Маркус мерил шагами площадку перед лестницей.
Шапель избегал молодого человека. Маркус смотрел на него так, словно он действительно мог что-то сделать для Прю, и это пугало его не потому, что вампир не догадывался о том, что от него ожидают, а как раз наоборот, точно знал, что требовал от него Маркус. Чем была больна Прю? Шапель был уверен, что это убивало ее изнутри. Он определил это по запаху, как только приблизился к ней. Это не было похоже на ежемесячные женские неприятности, это было нечто другое.
Боль и кровь. Они сопровождали его на протяжении многих столетий, не несся с собой блага. Должно быть Пруденс действительно серьезно больна, если обращение к вампиру было спасением. Конечно, была еще надежда на Священный Грааль.
Священный Грааль. Все же Шапель думал, что вряд ли в руинах сокрыта именно эта Чаша. До сих пор все его силы были направлены на защиту Кровавого Грааля. И теперь, когда он понял, почему Прю так стремилась отыскать эту чашу - почему ее интерес к легенде превратился в навязчивую идею - он стал также страстно желать этого.
Вампир переключил свое внимание на ее семью, чтобы не думать обо всех возможных опасностях, угрожавших Прю, и всех невероятных чудесах, которых она может и не получит. Отец поддерживал своих дочерей, их мужья расположились немного поодаль достаточно близко, чтобы помочь в случае необходимости, и достаточно отдаленно, чтобы предоставить семье возможность уединения. Они спокойно переговаривались между собой, но на их лицах было куда больше беспокойства, чем принято в общении между мужчинами.
Томас Риленд выглядел усталым, взволнованным и «напуганным, как и его дочери». Матильда стояла со сжатыми в кулаки руками и высоко задранным подрагивающим подбородком. Джоржия сидела подле Кэролайн, крепко сжав ее за руки. Если бы одно только желание могло уничтожить болезнь, то решительности, отображенной на лице Джорджии, было бы вполне достаточно. Кэролайн, бедная Кэролайн, закусывала нижнюю губу, чтобы только не расплакаться.
Они волновались. Были взволнованны и напуганы.
Будучи в его власти, Шапель бы с удовольствием облегчил их страдание, разделил переживания, но он был недостаточно близок к семье, чтобы позволить себе подобное.
Ее семья и понятия не имела, что он с легкостью продаст, обменяет или уничтожит то, что осталось от его собственной души, лишь бы облегчить страдания Прю. За столь короткий промежуток пребывания его в Росэкоуте, она стала так много значить для него: нечто очень важным и любимым. Нечто важное и драгоценное для него.
Дверь в комнату Прю открылась, и Шапель вскочил на ноги. Никто, кроме Молинеукса, не заметил, что он сделал это проворней, чем человек его габаритов. Священник видел, что беспокойство Шапеля о Прю было настоящим, как и переживания ее семьи. Заметила ли ее семья, как он переживает о Прю?.
Доктор, высокий и немного худощавый мужчина средних лет и с редеющими темными волосами, мимолетно оглядел всех, прежде чем повернуться к отцу Прю.
- Мисс Риленд отдыхает, - сообщил им доктор.- Я дал ей болеутоляющее, и надеюсь, что она проспит всю ночь.
- С ней... все в порядке? - Голос Матильды был преисполнен материнской заботы.
Доктор Хиггинс, или как там его звали, доброжелательно ей улыбнулся.
- Ей уже лучше, но как она себя будет чувствовать, станет известно только утром.
Шапель был не единственный, кто заметил, что доктор уклонился от прямого ответа. Матильду не удовлетворил такой ответ, и она повернулась к отцу. С губ Томаса Риленда сорвался усталый вздох.
- Что относительно ее состояния, Филипп? Оно ухудшилось?
Состояния?
Шапель перевел обеспокоенный взгляд на Хиггинса, ожидая его ответ.
- Рак прогрессирует, - ответил Хиггинс все тем же самым невозмутимым голосом, - как мы и предполагали. Но поскольку Пруденс также жизнелюбива, как и ее отец, смею предположить, что она еще какое-то время будет жить.
Рак. Шапель оперся плечом о стену, чтобы обрести опору. Боже. Он предполагал, что это что-то серьезное, но... рак. Его последний священник умер от рака желудка. Было ужасно наблюдать, как здоровый и крепкий человек буквально высыхает на глазах. В конце Шапель едва узнавал его. Мысль, что Прю ожидает тот же финал, вызывала у него тошноту. И это злило его - настолько злило, что он не решался глянуть кому бы то ни было в глаза, чтобы никто не заметил насколько это ожесточило его.
Однако он не мог ни справиться с раком, ни уничтожить или запугать егоРак не разбирался кто есть кто, поэтому его считали одним из истинных монстров этого мира. О, ему ничего не стояло бы изменить Прю, превратив ее в себе подобную, и это бы уничтожило рак, убивающий ее. Но, Бог свидетель, это также разрушит и саму Прю, что и произошло с Мари. Шапель не уверен, не поглотило ли это его самого.
- Нам можно ее увидеть? - кротко поинтересовалась Кэролайн.
Хиггинс кивнул:
- Она спит, и я не вижу ничего плохо в том, что ее сестры посидят с ней.
Женщины не решались взглянуть друг другу в глаза, каждая из них рассчитывала занять место возле постели Прю. Они двигались, словно одно целое, как и его старые друзья, инстинктивно догадываясь, о чем думают остальные. Он завидовал близости, связывающей этих женщин, и которую сам так давно не ощущал - разве что присутствие Темпла на месте раскопок было слабым отголоском этого чувства.
Шапель наблюдал, как сестры скрылись за дверью. Они имели возможность ухаживать за Прю, следить за ее комфортом и безопасностью, а он нет. У него не было ни одной причины, чтобы позволить себе этого, но ему это очень хотелось. Хотелось наблюдать, как девушка дышит, удостовериться, что она все еще дышит.
Боже, Молинеукс был прав. Ему следовало чаще бывать в обществе, тогда бы он иначе реагировал, лицом к лицу столкнувшись со смертью. Он, кто стольких убил в своей жизни, будучи человеком, и став монстром. Прю Риленд возможно умрет и отойдет в мир лучший, а он все останется здесь, даже тогда, когда ее останки превратятся в прах.
Его снова мутило.
Он извинился и сбежал вниз по лестнице настолько быстро, насколько это было возможно, не вызывая лишних вопросов. Молинеукс и Маркус следовали за ним по пятам.
Шапель отправился в гостиную, чтобы выпить немного виски. Молинеукс воздержался, а Маркус кивнул в знак того, что желал бы тоже. Когда они все расселись, Шапель решил сорвать свою злость на Маркусе.
- Вы знали об этом?
Молодой человек был несколько удивлен его злостью.
- О болезни Прю? Да, я знал. Я узнал, когда мы только познакомились.
Наверное, на это Грей намекал прежде.
- И вы ничего не сказали мне. Почему?
- Это вас не касалось.
- Меня не касалось? - Стакан в его руке затрещал от силы, с которой тот в него вцепился. - Как так?
Маркус пожал широкими плечами.
- Она не хотела, чтобы вы и отец Молинеукс узнали. Ничего личного, ей просто не хотелось, чтобы кто-нибудь знал. Она сказала, что люди начинали относиться к ней по-другому, как только узнавали. Как насчет вас, мистер Шапель - вы станете воспринимать ее по-другому?
Тон молодого человека чем-то походил на колкость. Да.
- Нет.
- Я заметил, что она вам нравится.
По стакану побежали трещины. Шапель поставил его на стол.
- Вас не касается, как я отношусь к Прю.
Маркус просто снова пожал плечами. Он выглядел старше, чем обычно представлялся, обнажив свой истинный возраст.
- Это Мерзко, но вы должны знать. Прю - моя подруга, а вы - некий вампир, посланный сюда, чтобы удостоверится, что она не воспользуется тем, что может спасти ей жизнь.
Молинеукс задохнулся от удивления, пытаясь заглянуть Шапелю в глаза. Шапель отвел от него взгляд. Безусловно, Маркус, как это не было печально, был, прав, что не помешало желать Шапелю вцепиться ему в горло. Низкий утробный рык вырвался из него, и он ощутил, как дрогнул его самоконтроль, настолько сильным было желание наброситься.
- Спасти ее? - Он вскинул подбородок, глядя прямо в глаза Маркусу.- Такой судьбы вы ей желаете? Демона, постоянно жаждущего крови? Вы отказали бы ей в солнце, в объятии небес? Вы на самом деле решитесь провести остаток жизни, гадая, поддастся ли она искушению узнать, насколько вы приятны на вкус, поскольку оно у нее точно будет?
Маркус сглотнул, широко распахнув голубые глаза в благоговейном страхе.
- Нет, - прошептал он. - Я не уверен, но зато она не умрет.
Шапель вздохнул, обхватив рукой подбородок. Он устал. И не смотря на то, что ночь была в самом разгаре, ему хотелось спать. Уснуть и никогда не проснуться.
- Я тоже не хочу, чтобы она умирала, - признался он. - Но я не стану ее проклятьем. Вы не можете от меня этого требовать.
Маркус отодвинул остаток своего виски.
- Что будет, если то, что мы обнаружим, является Кровавой Чашей Грааля? Вы не дадите ей самостоятельно выбрать?
- Мой Бог! - Молинеукс перекрестился. - Мой мальчик, вы не понимаете того, о чем говорите!
Шапель резко рассмеялся.
- Он знает, о чем говорит. Да, мистер Грей. Я остановлю ее - и вас, если понадобится.
Пристальный взгляд молодого человека являлся откровенным вызовом.
- Тогда я проникну в руины первым.
Холод сковал вены Шапеля.
- У нас было соглашение.
Маркус смутил его. Он не боялся Шапеля, и тот считал его глупцом, но в то же время уважал за это.
- Я освобождаю вас от него.
- Вы не можете так поступить. Вам нужна была информация в обмен на разрешение. Если там окажется Темпл, он просто убьет вас.
Маркус встал, его щеки пылали.
- Значит, я сделаю все, чтобы убедиться, что его там нет. Я не позволю вам - существу, которое ничего о ней не знает, - принимать подобное решение вместо Прю.
Шапель тоже поднялся. Его сердце билось о ребра. Ничего не знал о ней? Да он готов спорить, что знает ее куда лучше, чем Грей мог себе даже представить.
- Вы позволите ей превратиться в демона?
Голубые глаза сузились.
- А как насчет вас? Я полагаю, что вы струсите. Возвращайтесь в свою цитадель, Шапель. Спрячьтесь там на сотню другую лет. Позвольте остальным быть достаточно храбрыми, чтобы заботиться о живых.
Он мог бы напасть на него, но был настолько потрясен, что не мог даже пошевелиться. Потрясенный Шапель стоял и смотрел, как Маркус покидает комнату, прикрыв за собой дубовую дверь.
- Он не понимает.
Шапель опустился на стул. Он не мог позволить Маркусу оказаться в подвале раньше него. Вне зависимости от того, был ли там Темпл или нет Шапель не мог позволить, чтобы Прю воспользовалась Чашей Кровавого Грааля.
- Возможно, он просто смотрит под иным углом зрения, - предположил Молинеукс.
Шапель с долей скептицизма посмотрел на него.
- Вы сошли с ума?
Священник похлопал его по бедру, словно школьника, допустившего элементарную ошибку в вере.
- Ты относишься к своей ситуации, как к проклятью. Маркус Грей видит в ней Божий дар. Это ведь как посмотреть, не так ли?
- Нет, - чего тут смотреть? Какого черта? - Это - проклятие. Внутри меня живет демон, подталкивающий меня охотиться на человеческую жизнь, чем еще это может быть?
Молинеукс склонил голову.
- Охотиться, но не убивать. У тебя есть выбор: воспринимать это, как несчастье, или нет. Ты решил назвать это проклятьем, чтобы стыдиться и быть наказанным.
- Да, - это было естественным для него.
Священник снова покачал головой и поднялся.
- Возможно, ты смог бы воспринять это как подарок судьбы. Представь, как много хорошего ты можешь совершить, имея такие возможности.
Это было смешно.
- Убивать людей из милосердия?
Еще один шок.
- С тобой бесполезно разговаривать, когда ты так сильно расстроен из-за мадемуазель Риленд. Полагаю, это глупо.
Шапель ждал. Он закатил глаза, поскольку пауза затянулась.
- Что глупо?
Молинеукс пересек комнату по ковру, направляясь к двери, где, по мнению Шапеля, достаточно резко прервал затянувшуюся паузу.
- То, что единственный человек, с которым у тебя возникла связь за все предшествующие столетия, охотно поменялся бы с тобой местами.
Шапель открыл рот, чтобы возразить, но Млинеукс не предоставил ему этой возможности. Мягкий щелчок дверного замка ознаменовал его окончательный уход. Прикрыв глаза, Шапель откинулся на спинку стула. Наступила блаженная тишина, чего нельзя было сказать о его мыслях.
Бедная Прю. Милая, хрупкая Прю. Она, скорее всего, охотно поменялась бы с ним местами. И учитывая то, что он о ней знал, вряд ли не станет задумываться о последствиях.
Но согласился бы Шапель подвергнуть ее подобному испытанию? Нет, не согласился бы. Он никому бы не пожелал подобного. Однако не был до конца уверен в том, как ему поступить.
***
В течение дня Пруденс просыпалась несколько раз, и обязательно всегда с ней была кто-нибудь из сестре, которая уговаривала ее еще немного поспать. Когда же Прю проснулась к вечеру следующего дня, то узнала, что праздник по поводу открытия подвала перенесено на несколько дней, так как стоило основательней поработать в руинах.
Новость немного расстроила девушку, но Маркус ее уверил, что как только ее здоровье немного поправится, то возьмется за работу с удвоенной силой, чтобы она могла лично присутствовать при открытии. Он хотел, чтобы Прю была там, и могла прикоснуться к Чаше Грааля, а не лежала беспомощная в постели.
Они вместе занимались этим делом. Таким образом Маркус хотел ей мягко объяснить, что сейчас ей противопоказаны излишние усилия. Она действительно уговорила своего отца купить землю, а во всем остальном она была одним из самых бесполезных партнеров.
Теперь еще и Шапель с отцом Молинеуксом узнали о ее болезни. Она не стала бы возражать, если бы узнал священник. Он мог бы пригодиться, чтобы подвести итог ее земного бытия. Прю не думала, что человек посвятивший себя Господу, станет донимать ее собственной жалостью. Нет, ее беспокоило, что об этом стало известно Шапелю.
Станет ли он смотреть на нее с жалостью?
Или рассердиться, что она не была с ним достаточно откровенна? Может он ощущает себя преданным и одураченным? Сожалеет ли он теперь, что поцеловал ее? Или решит, что соблазнить ее так даже проще? Нет, она не могла себе представить, что бы он так мог подумать. Он был скрытным, но вовсе не злым.
Лежа на кровати, она задумалась о том, не отбросить ли ей одеяло и не распахнуть шторы, чтобы впустить немного дневного света внутрь). Немного поразмышляв (поразмыслив, она пришла к выводу, что слишком ленива, чтобы проделать это.
Но ей действительно было необходимо подняться с кровати, чтобы ответить на естественные потребности тела. В результате, после посещения туалета, она все-таки откинула шторы, чтобы полюбоваться закатным небом.
Должно быть, время приближалось к ужину. Если она поспешит, то успеет к ним присоединиться. У нее не было ни малейшего желания видеть их беспокойство, а тем более жалость, и она не хотела, чтобы они провели еще одну ночь в ее комнате в беспокойстве.
Плюс у нее появилась возможность увидеть Шапеля.
Она позвала горничную, тем временем выбрав платье из недр шкафа, окутанного запахом сандалового дерева. Темно-бардовый цвет платья придавал ее щекам некий румянец и выгодно подчеркивало глаза. Возможно, стоило добавить немного румян. Если Прю будет выглядеть слишком бледной, Матильда станет настаивать, чтобы она снова отправилась в постель.
В конце концов, у ее сестер есть личная жизнь и собственный дом. Лето не может длиться бесконечно, и дом рано или поздно опустеет. Прю немного погрустит, когда они разъедутся, зато у нее будет больше свободы распоряжаться жизнью по собственному усмотрению.
Горничная незамедлительно появилась, радостно щебеча о том, как она рада снова видеть любимою госпожу. Прю потребовалось полчаса, чтобы привести себя в полный порядок. Сейчас ее переполняли силы, а не та слабость, с которой она проснулась, да и корсет не давил ей на живот.
Она немного шаталась/, когда спускалась вниз, вероятнее всего из-за прописанных доктором Хиггинсом лекарств, у которых был такой побочный эффект. Может ей было бы несколько проще, если она меньше спала и чего-нибудь поела.
Учитывая время, Прю отправилась прямо в столовую, где как раз все собирались садиться за стол. Они были немного удивлены, но очень обрадовались тому, как она замечательно выглядит. Ее отец был так растроган, что того и гляди был готов пустить слезу.
Естественно все засуетились, забегали вокруг нее, предлагая ей выбрать «лучшее» место за столом. Сестры знали, что для нее лучшее место было то, которое находилось ближе всего к соусам, таким образом, ее посадили именно туда.
И совершенно естественно оно оказалось рядом с Шапелем. Интересно, они это заранее спланировали? Но как она не всматривалась, ей не удалось разглядеть следы заговора на их лицах, хотя это вовсе ничего не значило.
Он не произнес ни слова, когда она присела с ним рядом, но наблюдал за ней с таким вниманием и заботой, с какой медсестра наблюдает за первыми шагами пациента. Шапель, передавал ей блюда с едой, придерживая их для нее, но упорно молчал.
Единственным способом нарушить это неловкое молчание, было вести себя, как ни в чем не бывало. Она налила соуса в свою тарелку.
- Вы находите этот вечер замечательным, мистер Шапель?
Он улыбнулся лишь губами, глаза темного оттенка золота были полны беспокойства.
- Теперь без сомнения, мисс Риленд, - Шапель передал ей картофель. - Не желаете ли немного картофеля к соусу?
Он дразнил ее. Это было не совсем то, чего ожидала Пруденс, но так даже лучше. Она мельком глянула в свою тарелку, содержимое которой плавало в соусе, и кивнула.
- Конечно, и мне понадобится еще соус для него. Вряд ли этого будет достаточно.
На сей раз улыбка действительно коснулась его глаз, и Прю была счастлива, что явилась тому причиной.
После обеда все переместились в гостиную, чтобы немного выпить и поддержать беседу. Прю не сомневалась, что все мысли вертелись вокруг нее, и решила отвлечь окружающих от переживаний прошлой ночи.
Отец Молинеукс развлекал всех рассказами о своих путешествиях по востоку. Прю больше всего понравился рассказ о поющем верблюде, который, как и следовало ожидать, не умел петь вообще. Возможно, у нее не было достаточной информации, но она не могла предположить, что священники путешествуют, и могут быть настолько терпимы к другим культурам и народам.
- Мистер Шапель, - произнесла она, когда священник уверил ее, что он не в силах больше рассказывать. - Наверняка у вас тоже имеются занимательные истории о ваших путешествиях. Вы не поделитесь?
Он посмотрел так, что скорее бы отдал собственную руку на растерзание мышам.
- Я не слишком хороший рассказчик, мадемуазель Риленд.
- Глупость, - заметил Молинеукс, поднося чашку к губам. - Расскажите одну из тех историй о рыцарях.
Это освещение сыграло злую шутку или Шапель и вправду выглядел так словно собирался нанести слева ударить Молинеуксу?
Видно было, что Шапель совершенно не ожидал этого. Но если присмотреться повнимательнее, то стало понятно, что он действительно должен знать что-то эдакое о рыцарях и отважных подвигах прошлого. Фактически его даже можно было представить огромном коне с мечом за поясом и в кольчуге, сверкающей на солнце.
Это видение было довольно-таки романтичным, и безумно понравилось ей.
- Да, - теперь подключился Маркус, взирая на Шапеля с непонятным для Прю выражением. - Расскажите нам о рыцарях, мистер Шапель. Возможно что-нибудь о де Фонке.
Ни мускул не дрогнул на лице Шапеля, когда он посмотрел на Маркуса, однако, повернувшись к ней, весь его вид говорил о его надежде, что она освободит его. Кем бы ни был этот де Фонке, было очевидно, что этот персонаж был хорошо известен Маркусу.
Так как она не могла устоять перед тем, чтобы узнать что-нибудь новое, Прю улыбнулась.
- Со своей стороны, я бы тоже хотела послушать историю о рыцарях.
Остальные тоже поддержали. Как любой нормальный человек, осознав, что он проиграл, Шапель смирился с поражением, вздохнув и слегка улыбаясь.
- Хорошо.
Шапельначал историю о рыцаре Северьяне де Фонке. Он был молодым храбрым человеком, уповающим на собственный меч и благосклонность Бога в своей надежде избежать неприятностей. Излишняя самонадеянность подвела его, и он довольно часто оказывался в неприятных ситуациях, которых не желал избегать, как и его верные товарищи.
Северьян любил молодую девушку по имени Мари. Мари была родом из богатой семьи, поэтому Северьяну пришлось доказывать, что он достоин ее руки. Он принимал участие в состязаниях, чтобы доказать свою силу и храбрость. И отправился на поиски сокровищ по распоряжению короля Франции Филиппа, чтобы добыть столько золота, что смог бы обеспечить своей возлюбленной достойную жизнь, к которой она привыкла.
Король Филипп послал Северьяна и его друзей на поиски некого мистического объекта, способного увековечить в истории державу – его обладательницу. Рыцари долго сражались. Их мечи были окровавлены, их тела были истерзаны, но, наконец, им удалось сломить сопротивление противника. Они достигли цели или того, что они посчитали конечной целью поиска.
- Однако, оно оказалось артефактом, пропитанным злом, - подчеркнул Шапель, не столько для всей комнаты, сколько персонально для Прю, ловившей каждое его слово. - Когда Северьян и его друзья доставили его королю, он обрушил жуткое проклятье на их головы.
Глаза Прю округлились от волнения.
- Какое проклятье?
Шапель улыбнулся ей мягко в ответ.
- Я объясню.
Он продолжил, объясняя, что проклятье было темным и сильным. Оно превратило каждого из мужчин в животное. Они стали сильны, были в состоянии достигнуть всего, чего им только заблагорассудится, но были прокляты жить во мгле, и любой кто их видел, шарахался от отвращения.
Северьян надеялся, что его любовь, Мари, сумеет понять его, когда увидит. Он надеялся, что она по достоинству оценить его новые возможности и силу. Когда он вернулся к ней, любимая испытала глубокое отвращение к тому, во что превратился Северьян. Когда он попытался настоять на своем, она вырвалась из его объятий и спрыгнула с балкона, предпочитая смертельный грех самоубийства, тому чтобы пожениться и потратить остаток своих дней с существом, подобным ему.
Шапель выдержал паузу, достаточную для того, чтобы часть гостей успела обменяться недоумевающими, взглядами.
- А что стало с Северьяном? - спросила Кэролайн.
Брови Шапеля сошлись, словно ему было неприятно вспоминать эту часть рассказа.
- Он был убит горем и покончил бы счеты с жизнью, если бы не был таким трусом, что уехал из того места, от родного дома, и никогда больше не появлялся.
Матильда вздохнула.
- Как трагично.
Шапель кивнул.
- Северьян извлек полезный урок, но его было трудно усвоить. Он учился управлять животным внутри себя, стараясь стать лучше, не взирая на его проклятье. Его настойчивость и высокомерие стоили ему женщины, которую он любил, и он хотел, чтобы ее смерть не была напрасной.
- Мари была дурой, - неожиданно заметила Прю.
Шапель вскинул брови.
- Прошу прощения?
- Ни одна искренне любящая женщина не отвернется от любимого из-за какого-то проклятья. Если бы она действительно любила его, то смогла бы принять его таким, как он был. Кто выбросится в окно только потому, что ее возлюбленный изменился? Честно?
Его разбирали сомнения относительно ее осуждения.
- Вы не оттолкнули бы возлюбленного, который превратился в животное?
- Во-первых, животное, которое вы упомянули, пыталось изменить свое поведение, чтобы стать лучше. Даже самое жестокое животное понимает ласку, мистер Шапель. Жаль, что нельзя сказать тоже самое о каждом из мужчин.
Молинеукс одобрительно кивнул.
- Хорошо сказано.
Шапель удивленно изучал выражение ее лица, в котором было что-то обнадеживающее для него.
- Вы верно никогда не сталкивались с истинным монстром, мисс Риленд. И лучше никогда не сталкивайтесь.
Она улыбнулась его напыщенному тону. Она подумала, что встречался с настоящим монстром)?
- Если бы я любила его, мистер Шапель, то он никогда бы не стал монстром в моих глазах. Я восхищаюсь вашим рыцарем за то, что он изменился, но как неудачно, что сделал это ради такой недостойной девицы.
Шапель ощущал себя так, словно его окатили холодной водой из ведра.
Маркус рассмеялся.
- На этой ноте, если вы не возражаете, я отойду.
- О, Маркус подождите, - Прю встала вслед за ним.- Мне нужно с тобой немного поговорить.
Она повернула голову, чтобы извиниться перед Шапелем, если ее замечания в какой-либо степени оскорбили его, но его уже там не было. Прю поискала его взглядом и увидела, как он выходит через французские двери.
Он пошел покурить, в этом не было сомнения.
Или так он выражал свое несогласие с ней, что Мари Северьяна была недостойной девицей.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

14:19 

Глава 9

Ей следовало бы отвернуться. Ей следует Немедленно уйти и вовсе не думать о том, что она только что увидела. Ее вовсе не касалось, чем он занимался, с кем и как.
Он взял за привычку целовать женщин в библиотеке? Это должно ее злить - и она злилась - и ощущала себя непроходимо глупой. Настолько глупой, что возомнила, что что-то для него значит. Настолько глупой, что поверила в его чувства к ней, и собиралась строить отношения с ним. Да, ей стоило уйти, но она не уходила.
- Можешь идти.
Прю наградила девушку взглядом, который редко применяла к кому-либо вообще, не говоря уже о прислуге. Она не ощущала за собой вины, поскольку девчонка слишком активно предлагала себя, вне зависимости от того, в чем действительно нуждался Шапель. Конечно, ее было бы слишком жестоко, но она обязательно переговорит о ней с домоправительницей.
Сделав короткий реверанс и пряча глаза, девушка быстро собрала свои вещи и удалилась. Прю подождала, пока та уйдет, и обратила свое внимание к Шапелю.
Он даже не позаботился прикинутся смущенным или раскаивающимся.
Чтоб его.
- Прю, я могу объяснить.
Она рассмеялась - резко и нервно.
- Нет необходимости. Если бы я появилась на несколько минут позже, мне бы пришлось ждать, пока девушка оденется, чтобы убраться из комнаты.
Ее замечание оскорбило его.
- Этого бы не произошло.
Он полагал, что она и вправду ему поверит?
- Вы б просто задрали ее юбки, чтобы меньше возиться?
Хуже всего, что его ничуть не возмутила ее манера говорить. Чего еще он мог ожидать, учитывая, как она была разгневана.
- Я имел в виду, что не собирался заниматься с ней сексом.
Она проигнорировала его странное - и скорее всего ложное - заявление.
- Скольких еще женщин вы пытались поцеловать с момента вашего приезда?
Это не имело особого значения. Ее не должно было это так тревожить.
- Кроме вас? Никого.
Лжец.
- А разве эта девушка не считается человеком?
Он выглядел оскорбленным.
- Это она пыталась поцеловать меня.
Можно подумать, это имело какое-то значение, даже если она и поверит ему. Пожалуй, она даже бы рассмеялась, если кто-нибудь другой сказал ей такое.
- И вы, кажется, не особо сопротивлялись.
Он ухмыльнулся - это выражение шло ему больше, нежели раскаянье.
- А вы кажется, ревнуете.
Она топнула ногой, если бы не была уверена, что этот поступок не повысит его самодовольство.
- Вовсе нет!
И кто теперь был лжецом?
- Нет? - сложив руки на широкой груди, он медленно стал наступать на нее. - Тогда почему вас так интересует, кого я целую?
- Не интересует.
Она не отступала. Она Не могла.
- Я просто слежу за своей прислугой.
Шапель остановился на расстоянии фута от нее.
- Безусловно. Вы заботились исключительно об интересах девицы, когда допрашивали меня о ней.
Ее щеки вспыхнули от смущения. Она сама ему позволила говорить так откровенно с ней.
- Вы очень самонадеянны.
Еще он был очень искренним, но Прю не желала этого признавать, не в то время, когда он приближался к ней, словно кошка, охотящаяся на птицу.
- У меня много недостатков.
Шапель сделал еще один медленный шаг, и теперь их разделяло всего несколько дюймов. Прю понимала, что ей нужно отступить - каждый инстинкт внутри нее требовал этого, но тогда он бы заметил ее испуг, а этого ей не хотелось.
Она боялась отнюдь не того, что он ее поцелует, а того, что так и не сделает этого.
Мужчина не поцеловал ее прошлой ночью, когда ей так хотелось этого. Неужели и сегодня он проигнорирует ее желание? А правильно ли жаждать поцелуев того человека, который всем – направо и налево – раздавал свои поцелуи, но только не ей?
- У меня множество недостатков, - повторил он, касаясь кончиками пальцев ее щеки, отчего ее тело охватила дрожь. - Но вранье никогда им не было. Я не целовал девушку.
- Потому, что я помешала вам.
- Верно.
Что ж, он же сказал, что не лгун.
- Последний раз, кода я целовал женщин, был очень давно, Прю. И если я поцеловал бы ее, то только потому, что вы отказали мне.
На его пристальный взгляд Пруденс ответила настолько высокомерно, насколько ей позволила гулящая в ее теле дрожь.
- О, так это вы меня пытались наказать за то, что я не позволила вам поцеловать себя?
Шапель думал, что ей этого не хотелось? Какая нормальная женщина откажется целоваться с подобным ему человеком? Как она могла ему отказать, если, оставаясь с ним наедине, Прю всегда ощущала себя единственной на свете женщиной?
И как она могла мечтать о поцелуях после того, как он произнес вещи, за которые ей хотелось его хорошенько стукнуть?
- Я не вас наказывал, - его сильные пальцы скользили вниз по ее шее. Он мог ощутить ее пульс. - Себя.
- Себя?
Его рука, скользящая по ее шее, была теплой и нежной.
- Не имея возможности поцеловать вас, я испытываю такую боль, которую вам вряд ли доведется когда-либо пережить.
Как она должна была реагировать на подобное? Они знакомы всего несколько дней, и она уже таяла от его слов, желая его прикосновений. Полное безумие и отчаяние умирающей девушки. Но и стыда тоже не ощущала, поскольку терять ей, собственно, было нечего.
Она нерешительно подняла на него взгляд, позволяя ему увидеть затаившееся в нем желание.
- Я не хотела бы и дальше быть причиной вашего страдания.
Его золотые глаза распахнулись, и буквально через мгновение его лицо приблизилось к ней. Прю прикрыла глаза, прислушиваясь к стуку собственного сердца.
Теплые, упругие губы Шапеля накрыли ее собственные, настойчиво, обезоруживающе мягко. Что-то похожее на электрический разряд пробежало между ними, подобно молнии, ударившей в крышу сарая, или искре, угодившей на трут. Она выдохнула в его губы, растянутые в улыбке. Она улыбнулась ему в ответ, позволяя дразнить себя: Шапель пробовал на вкус ее губы. Неожиданно его язык проскользнул в ее рот, отчего испуганно Пруденс вздрогнула. Его грудь сотрясалась от смеха, чем она так развеселила его?
Прю нежно коснулась собственным языком его, и позволила инстинктам завладеть собой. Имело ли значение, что у нее почти не было опыта? Она намеревалась получить удовольствие, здесь и сейчас, так что незачем попусту переживать правильно она делает что-то или нет.
Видимо, все было верно, поскольку его руки обвились вокруг нее, плотно прижимая к себе. Он был теплым и надежным, таким огромным и мускулистым. Ее бедра оказались вплотную прижаты к его ногам, и она ощутила легкую дрожь, поднимающуюся из самой глубины.
О, Господи, дрожь передалась ее ногам! Пруденс обхватила его за плечи, пока они наслаждались друг другом. Чем-то его сладкий и пряный привкус напоминал гвоздику. И он обнимал ее так, словно не желал больше отпускать ее.
Каждой женщине нужно, чтобы хоть раз в жизни ее кто-нибудь так обнимал.
В ее живот упиралось его нарастающее возбуждение. Девушка затрепетала от осознания того, что столь же желанна ему, как и он ей. Она сильнее прижалась к нему, покачивая своими бедрами. Ощущение удовольствия нарастало в ней. Если бы она могла, она то растворилась бы в нем без остатка, чтобы каждой клеточкой ощущать его прикосновение.
Шапель разорвал поцелуй, прерывисто дыша.
- Нет, - запротестовала Прю.
Женские ручки потянули его за плечи, пытаясь вернуть его голову в исходное положение.
- Нам нужно остановиться, - произнес Шапель прерывистым и хриплым голосом. - Прю, если мы не прекратим, это быстро перерастет в нечто большее, чем просто поцелуй, и у меня не останется сил, чтобы остановиться.
Пруденс понимала, о чем он говорит. Ей это совсем не нравилось, но понимала. Она медленно кивнула, осторожно отстраняясь, пытаясь убеждаясь, что может устоять на ногах.
Он мог бы воспользоваться благосклонностью той девицы, но не мог поступить так по отношению к ней.
Это должно ей польстить или оскорбить?
Шапель выпустил ее из рук, и она отпустила его.
Он наблюдал за ней с таким явным голодом, что ей отчаянно хотелось вернуться к нему в объятья, и печалью, которую она мечтала утолить, убедив его, что все непременно будет хорошо.
- Я должен принести извинения, - произнес он и его глаза светились, словно пара дублонов.
- Не посмеешь, - в ее тоне было столько резкости, чем она собиралась показать.
Он усмехнулся.
- Я извиняюсь не за поцелуй. За то, что нам пришлось его прервать.
Должно быть, ее лицо было как спелая ягода: таким же красным.
- Ох. Тогда извинения приняты.
Его улыбка снова стала печальной.
- Не сомневайся в том, что я желаю тебя, Прю. Бог свидетель, я желаю. Но я не хочу упасть в твоих глазах еще больше, учитывая произошедшее сегодня вечером. Я не распутник. Просто знай это.
Она поверила ему. Не из-за того, что ей так хотелось, а из-за той искренности, что светилась в чертах его восхитительного лица. К тому же, распутник ни за что бы ни остановился.
- Спасибо, - ответила она, и ее собственный голос казался ей тихим и низким.
Он смотрел на нее, и улыбка на его лице уступила место сожалению.
- Доброй ночи, Прю.
Это она собиралась произнести, уходя, от чего по ее лицу расплылась улыбка.
- Доброй ночи, Шапель. Приятных сновидений.
Он вскинул в удивлении бровь.
- Вот это маловероятно.
Возможно, ей стоило ощущать какое-то раскаянье, и даже возможно стыд. Вместо этого Прю покинула его с блаженной улыбкой на лице.
Это была Удивительная ночь.
Это его наказание, или его награда (Было ли это наказанием или наградой)?

Вспоминая поцелуй Прю, ее губы, алчущие и влажные, скользящие по его губам, Шапель не мог думать о подобном наслаждении как о чем-либо, как о благословении, даже не смотря на весь дискомфорт, который он испытывал после.
Как давно его не влекло к женщине, крови которой не желал? Для его вида секс и еда были неотъемлемыми составляющими, такими как порт и сигареты. Мари была последней. В нем еще оставалось что-то человеческое. Когда он явился к ней, будучи проклятым, хотел ее так, как оголодавший человек - еду.
Не думать об этом.
Шапель вернулся к ней спустя два дня после своего превращения. Он пришел поздно ночью. И забрался в ее комнату через балкон, просто оттолкнувшись от земли, так словно их разделяли несколько дюймов, а не два этажа. Поскольку он и его друзья недавно обнаружили свои новые возможности, то использовали их, не заботясь о том, что кто-нибудь может их заметить.
Если бы они были более осторожными, вряд ли до Маркуса Грея дошли слухи о предке и его товарищах.
Спящая Мари была похожа на ангела, ее шелковые светлые волосы разметались по подушке. Ее кожа была подобна сочному персику, облитому свежими сливками, а губы такими нежными и манящими. Мари казалась ему более соблазнительной и восхитительной, чем до того, как стал вампиром. Она рыдала, уткнувшись в носовой платок. Когда ей сообщили о его смерти.
Он улыбался, представляя, как она обрадуется возможности остаться с ним; что она мечтала всегда быть с ним вместе.
Под давлением голода, терзавшего его, его голова опустилась к коже ее груди цвета слоновой кости, где едва можно было различить синие дорожки вен. Перед тем как прийти к ней, он не охотился, и голод грыз его изнутри, да и она пахла настолько великолепно, насколько даже не выглядела.
Клыки выскользнули из его десен, наполняя его внутренней силой. Неукротимой. Шапель чувствовал себя неукротимым, бессмертным и очень могущественным. Не было такого, чего бы он не мог совершить, ибо ему теперь ничто не могло помешать.
Мари проснулась, дернувшись и громко вскрикнув, поскольку (когда) его клыки вонзились в ее тело. Даже когда закричала, она осталась на вкус горячей и манящей.
Невзирая на безумную жажду, Шапель остановился. Потому что она боялась. Страх никогда не возбуждал его, как, к примеру, Бишопа или Санти. Подняв голову, он надеялся, что она увидит и поймет, что это он. Улыбнулся ей нежно, облизывая кровь на губах. Чем быстрее она поймет, что это он, тем скорее он может продолжить и окажется в ее постели, чтобы насладиться ее телом, отдавая взамен собственное.
Тем скорее он смог бы сделать ее себе подобной. Инстинкты подсказывали ему, как это совершить. Шапель подсознательно ощущал это, так же как его тело сообразило, как занимаются любовью в первый раз.
Ее голубые глаза расширились от ужаса, когда она смотрела на него. Раздирающий душу крик сорвался с ее прекрасных губ.
Шапель зажал рукой ей рот, и его пальцы казались темными на бледной коже ее щек.
- Шшш, моя малышка. Это я.
Приглушенные рыдания и паника сочились сквозь его ладонь. Она его узнала и все равно была напугана.
Он старался успокоить ее, но аромат ее крови и биение ее сердца были слишком возбуждающими, слишком пленительными. У него не было сил обращаться с нею подобающим образом, поскольку голод терзал его. Он снова склонился к ее груди и продолжил утолять его.
Когда мужчина поднял голову, в ее глазах горело безумие. А воздух был наполнен запахом ее страха, пота и мочи.
Он отступил, перепугавшись сам, испытывая отвращение к содеянному. Что он натворил?
Мари шарахнулась от него, подобно мелкому животному, спасающемуся от хищника. Она мельком взглянула на свою грудь и поправила свою ночную рубашку, чтобы прикрыться. Ее движения были неестественно медленными.
- Моя любовь.
Бледная тень девушки, которую он любил, среагировала на его голос.
- Северьян?
Он кивнул, и вздох облегчения вырвался из его груди. Она не обезумела. Она узнала его. Теперь все будет хорошо.
- Да.
- Они сказали, что ты умер.
Боль в ее тихом голосе ранила его подобно лезвию.
- Я воскрес, чтоб вернуться к тебе.
Она внимательно посмотрела на свою грудь. Кровь просачивалась сквозь белую ткань.
Вновь Мари закричала долго и пронзительно. В его ушах звенело, и он закрыл их ладонями, пытаясь избавиться от этого звона.
Мари вскочила с кровати. Он преградил ей путь к двери, полагая, что это ее остановит, но она, мгновенно развернувшись, кинулась к балкону.
Северьян не успел среагировать достаточно быстро, поскольку находился в шоке. Или он просто не мог представить, что она способна сделать что-либо, способное навредить ей. Мужчина был настолько уверен, что она будет счастлива его видеть, и что она с удовольствием разделит с ним его участь.
Она кинулась вниз с балюстрады, всего за секунду как он приблизился к ней.
Он метнулся за ней, и позади него образовался провал в ограждении балкона. Шапель приземлился на ноги возле распластанной фигуры невесты. Мари лежала на земле, ее ночная рубашка обмоталась вокруг бедер цвета молока, ее широко распахнутые глаза застыли, шея наклонилась под неестественным углом и тонкие струйки крови сочились из ран на груди и ключице.
Мертва. Она была мертва, и он был в этом повинен.
Гнев, боль, вина переполняли его, и вампир, взвыл от отчаянья, словно волк на луну. Показавшийся на балконе отец Мари перекрестился, поскольку Шапель рухнул на колени возле женщины, которую любил.
Он ощущал пустоту, глядя в голубые распахнутые глаза, пока не ощутил холодную сталь, пронзившую его спину. Опустив взгляд вниз, увидел острие, торчащее из груди. Боль от всаженного в него лезвия пронзила его грудь.
Гнев не заставил себя ждать, медленно поднимаясь и разворачиваясь, чтобы дать отпор нападавшему. Им оказался отец Мари, смотревший на него с тем же самым выражением, как до этого смотрела Мари.
- Бог мой!
- Не трать зря дыхание, - проронил Шапель, отшвыривая, его. –Он не поможет ни тебе, ни кому-нибудь из нас.
Той же ночью Северьян покинул деревню и не возвращался туда более двух столетий. Когда вновь вернулся, то отправился на то самое место, где он обнимал Мари, словно ожидая, что оно будет как-либо отмечено. Этого не произошло.
Шапель нашел ее могилу. Она выглядела старой и обветшалой, буквы на камне почти стерлись, и сам камень потрескался и порос мхом. Он стоял на коленях в склепе, молясь о собственном прощении и спасении ее души, но ничего так и не произошло. Если Бог и слышал его, он не ответил.
До Маркуса Грея дошли неверные слухи. Северьян де Фонке не убивал свою невесту. Это сделал Шапель.
И поцелуй Прю Риленд вовсе не был наградой. Скорее всего, как он думал, этот поцелуй был предупреждением. Напоминание о том, к чему он стремился и что разрушил. Напоминание о том, чего у него никогда не будет.
***
- Что он сделал?
Прю повела свою сестру на террасу. Кэролайн так громко воскликнула, что, пожалуй, даже мыши на чердаке услышали его.
Прикрыв плотно двери и оставшись наедине с сестрой на увитой листьями террасе, Прю развернулась к ней. Солнце медленно опускалось за горизонт. Она весь день провела в ожидании возможности поделиться с ней тем, что произошло вчерашним вечером.
- Он поцеловал меня.
Широко распахнув изумленные глаза, Кэролайн закрыла рукой рот и нервно хихикнула.
- О, Господи, не стой там, глупышка. Расскажи мне все!
Скоро им придется присоединиться к остальным и пойти на обед, поэтому Прю решила не тратить отведенное им время впустую. Все еще держа Кэролайн за руку, она отвела ее подальше от дверей, чтобы их никто, не дай Бог, не подслушал.
Она рассказала сестре, что застала Шапеля в библиотеке с прислугой, и думала, что он собирался ее поцеловать.
- Хам, - нахмурилась Кэролайн.- И ты позволила ему поцеловать себя после этого?
И Прю была вынуждена объяснять, что вовсе не Шапель собирался поцеловать девушку, а та пыталась его соблазнить - в чем почти преуспела. Она расспросила горничную о девушке и узнала, что за ней закрепилась репутация что-то вроде "девушки, развлекавшей гостей мужского пола".
Кэролайн покачала головой.
- Ее нужно уволить, пока она не обременила себя ребенком.
Конечно, ее сестра не догадывалась, насколько резко это прозвучало, но в намерения Прю вовсе не входило выгонять девчонку только потому, что ей нравятся мужчины.
Тем не менее, Пруденс обратилась к миссис Доббье, домоработнице, чтобы та поговорила с ней. Она не стала посвящать пожилую женщину во все детали, заявив, что не станет наказывать девушку, просто хочет, чтобы с ней была проведена соответствующая беседа о ее поведении - для ее же пользы, так как того и требовало положение по ведению домашнего хозяйства.
- Это было божественно, - просияла Пруденс, закончив предыдущую часть, безусловно опустив некоторые детали. Кэролайн вовсе не было нужды знать, что Прю льнула к нему, словно мартовская кошка.
Кэролайн была чем-то взволнована.
- Дорогая, я знаю, что часто потакаю тебе в твоих увлечениях, но ты ведь будешь осторожной, не так ли? В любом случае, мне не хотелось бы, чтобы ты страдала.
Прю кивнула, пожав сестре руку.
- Я буду.
Почему она беспокоится? Почему Кэролайн считает, что Прю неосторожна? Какое это имеет отношение к тому, что произошло между ней и Шапелем? Худшее из того, что могло случиться, это то, что он разобьет ей сердце. Она была выше этого, учитывая время, которое ей отпущено в поисках Чаши Грааля и смертью, наступающей ей на пятки.
Она подумала об этом, но с чем-то в душе была не согласна. Как бы там ни было страх не помешает ей следовать за своим сердцем.
И не было никакого смысла произносить все это вслух.
- Остальные наверное уже ждут нас, - предположила она, снова увлекая свою сестру к дверям. - Идем.
Их действительно уже ждали. Шапель беседовал с Маркусом, но поднял голову в ту самую минуту, как только в комнате появилась Прю, словно он предчувствовал ее появление. Эта мысль согревала ее, подобно огню в непогожий день, заставляя окончательно ее растаять. От одного взгляда на него ей стало трудно дышать, настолько прекрасным он ей казался.
В элегантном вечернем костюме Шапель выглядел настолько безупречным и сияющим, что казался ангелом. Его черты лица смягчились, как только их взгляды встретились. Как только их взгляды встретились, черты его лица смягчились, медового цвета глаза казались удивительно яркими, освещенными внутренним огнем. Он улыбался только для нее. Каждой женщине хочется ощутить радость от того, что кто-то улыбается только от одного ее присутствия.
Шапель может разбить вдребезги ей сердце, и за это Прю готова заплатить каждой минутой, проведенной с ним.
Темно зеленое платье, элегантно обтягивало ее фигуру, придавая ее коже сливочный оттенок. Очевидно, ее выбор был верен, поскольку Шапель смотрел на нее так, словно желал упиться ей.
Боже мой. Где был этот поклонник, когда она так нуждалась в нем?
Острая боль в животе перечеркнуло все ее удовольствие. «Нет. Только не сейчас. О, Господи, не сейчас». Боль снова дала о себе знать. Потрясенная, она посмотрела на Шапеля, на лице которого проступала тревога и удивление, когда он кинулся к ней на помощь.
- Что случилось, Прю?
То, что он назвал ее просто по имени, показывало, как сильно он был взволнован. Прю даже не могла себе позволить насладиться его заботой, такую жуткую боль она испытывала.
Влага. Влага стекала по ее ногам.
С лица Шапеля спала вся краска и оно стало белым, как мел.
- У тебя кровь.
Она смутилась. Как он догадался? Он произнес это достаточно тихо, чтобы кто-то еще мог расслышать, но он догадался в тот же момент, что и Прю. Как?
- Отнесите ее в комнату, - распорядился ее отец. - Маркус, разыщите доктора.
Следующие, что осознала Прю, было то, что она оказалась на руках у Шапеля, и он поспешил? к лестнице, что ее сестры едва за ним поспевали. Казалось, он совсем не чувствует ее веса, и его глаза... его глаза пылали, словно тлеющие угли.
Возможно, от боли у нее галлюцинации. Это было единственным разумным объяснением. Ничьи глаза не могут сверкать так ярко. Никто не мог быть настолько силен. Но страх и беспокойство на его лице были вполне реальными. Она была тронута тем, что Шапель волновался за нее, даже больше, чем следовало бы.
- Направо, - произнесла, Матильда, когда они достигли верхней площадки лестницы. Конечно, она и понятия не имела, что Шапель был в курсе, где находится комната Прю.
Он ничего не ответил, просто двигался все так же стремительно, и желваки ходили ходуном от напряжения на его лице.
- Чтобы я делала - Ох! - Пруденс скривилась от судороги, вызванной болью, так что пот выступил у нее на лице, - без твоей помощи, кто бы меня отнес?
Он слегка улыбнулся. И глаза его выглядели абсолютно нормальными.
- Зная тебя, предположу, что ты нашла бы способ добраться самостоятельно.
Несмотря на то, что любое действие причиняло боль, Прю засмеялась. Ей была приятна их дружеская связь, он внес покой и заботу в ситуацию, в которой обычно было место только боли и страху. Что было довольно-таки необычным для столь короткого знакомства, но девушка не желала сомневаться в этом. Она просто была благодарна ему за это.
Они вошли в ее комнату.
Мягко - так чтобы она почти не почувствовала это - Шапель опустил ее на кровать. И прежде, чем она успела поблагодарить его, он был оттеснен ее сестрами, каждая из которых была полна решимости хоть чем-нибудь угодить ей. Как же она напугала их.
Эта картина разбивала Прю сердце, и она прикрыла глаза, стиснув зубы, поскольку ее накрыло следующей волной боли.
Пруденс думала о Шапеле, вспоминая его лицо, вспоминая его силу, окружающую ее.
Прю представила, что он снова держит ее в объятьях, крепко прижимая к себе, не желая отпускать ее. Она представила его улыбку, радуясь, что она может являться ее причиной. И просила, не дать ей умереть, не увидев его снова.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

14:17 

Глава 8

Луна висела высоко в небе ярким серебряным диском), когда Шапель приблизился к месту, где проводились раскопки Прю. Невзирая на тусклый свет, вампир все прекрасно видел.
Ночь являлась лучшим для него временем. Он остро ощущал разницу между темнотой и дневным светом, так же если кому-нибудь пришло в голову ощутить разницу в прикосновении к песку и шелку. И как бы не скучал по теплоте солнечного света, он ни за что бы ни отказался от того очарования, которое несла ему ночь.
Это было равносильно добровольному отказу в удовольствии когда-нибудь поцеловать Прю. Наиболее подходящим сравнением.
Он заметил человека, стоящего на краю насыпи на гребне холма. Даже и без запаха, который доносил до него бриз, Шапель признал (узнал) бы в нем Маркуса Грея. По непонятным ему причинам, он испытывал некое сродство с этим молодым человеком, невзирая на его докучливое любопытство.
Маркус Грей не представлял для него угрозы. Мало кто из смертных мужчин был способен на подобное. Но Маркус был опасен для Прю, и по этой причине Шапель не мог доверять ему полностью.
Если бы Грей осмелился предать Прю, то уже не имело бы значения, насколько дорог он ей был - Шапель убил бы его, не задумываясь.
- У вас выдался трудный день, мистер Грей.
Молодой человек вскинул голову. Он выглядел усталым и разочарованным.
- Мистер Шапель. Да, день выдался не из легких.
Шапель на холм и посмотрел на яму и на рухнувшие в нее скалы. Он нахмурился.
- Не похоже на несчастный случай.
Маркус взглянул на него, нисколько не удивленный.
- Не похоже. Мне неизвестно, кто сделал это, но кому-то очень хотелось, чтобы вход в этот подвал оставался закрытым.
Возможно, это был Темпл? Да, Шапель ощущал его присутствие в этом месте. Ощущение было слабым, так что, скорее всего, он или маскировался, или уже ушел отсюда. Он надеялся на последнее.
- И все же вы намерены его открыть.
Молодой человек был либо слишком храбрым, либо неимоверно глупым.
Он помолчал немного, а затем склонил голову.
- Да.
- Найдутся те, кто предложат вам не искушать судьбу, мистер Грей.
Маркус смерил его пронзительным взглядом темно-синих глаз, которые во тьме казались почти черными.
- Хотели бы вы оказаться на месте того, кто сообщит Пруденс, что нам стоит отступиться?
Нет. Не хотел. Уж, лучше бы ему пришлось столкнуться с Темплом, но не с этим.
- Почему это настолько важно для нее?
- Вы можете сами спросить ее об этом.
Маркус снова посмотрел в дыру. Его плечи опали.
- Я не могу распространяться об этом.
Достойный ответ. Если Грей так дорожит тайнами Прю, он имеет полное право не посвящать в них Шапеля.
- Почему это настолько важно для вас?
Сунув руки в карманы брюк, Маркус стал спускаться к подножию холма, где его ожидала коляска.
- Хотите составить мне компанию, мистер Шапель?
По правде сказать, Шапель сам вернулся бы домой куда быстрее, но ему хотелось услышать историю Грея, поэтому он принял предложение и расположился на мягком сиденье. Натянутые поводья привели в движение двух гнедых лошадей, а сними и коляску.
Ему не пришлось долго ждать, когда Грей начнет свой рассказ.
- Помните, я расспрашивал вас о Дреуксе Боеврайе?
- О, да, об одном из наемников, интересующих вас.
Это его воображение разыгралось или Грей и правда разглядывает его исподтишка? Этого было достаточно, чтобы холодок дурного предчувствия прошелся по позвоночнику Шапеля. У Грея просто не было возможности узнать об их связи с Дреуксом.
- Да. Боеврай был одним из наемников Филиппа. Еще он - мой предок.
Информация оказалась столь неожиданной, что он чуть не поперхнулся. Кровь Дреукса бежала в венах этого человека. Здесь, возле него, находилось живое продолжение рода его давно почившего друга.
Неудивительно, что Шапель ощущал сродство с ним. Аромат Дреукса присутствовал в нем - достаточно слабый, чтобы его распознать его сразу, но достаточно конкретный, чтобы определить его.
Дреукс не был знаком со своим сыном. Он родился уже после того, как Дреукс стал вампиром, и, наблюдая к чему привели попытки Шапеля возобновить отношения с Мари, Дреукс предпочел, чтобы его жена считала его мертвым.
Если бы Дреукс не убил себя, то у него тоже была бы возможность познакомиться с молодым человеком.
Разве семья не является достаточной причиной, чтобы жить?
Не для Дреукса.
Поняв, что он молчит слишком долго, Шапель откашлялся.
- Вы охотитесь за Чашей Грааля потому, что это пытался сделать ваш предок?
- Нет. - Маркус мельком взглянув на него, сосредотачиваясь на дороге.- Потому, что я полагаю, что он нашел ее. Или, по крайней мере, он думал, что это Священный Грааль.
Шапелю стало не по себе.
- Что вы имеете ввиду?
- Ходят многочисленные споры о том, что же именно обнаружили Боеврай и его друзья во время обыска крепости тамплиеров.
Маркус снова мельком глянул на собеседника, словно надеясь, что ему есть что добавить. Шапель не произнес ни звука. Некоторые полагают, что это был Священный Грааль. Другие считают, что это был темный могущественный артефакт.
О, Господи. Пальцы Шапеля настолько впились в скамью, что полированное дерево затрещало.
- И вы надеетесь найти тот самый артефакт?
- Для меня это не имеет значения. Ради Прю, я надеюсь, что там окажется Священный Грааль, но это не то, что я желаю отыскать в том подвале.
В данный момент тот факт, что парень не охотился за Чашей Кровавого Грааля, сохранил ему жизнь. Это не входило в обязанность Шапеля, но если потребуется, он убьет, чтобы не допустить попадания Чаши Кровавого Грааля не в те руки - для этого они сюда приехали. Даже, если бы ему пришлось убить одного из потомков Дреукса, он сделал бы это.
- Что же именно за сокровище вы намереваетесь найти? - Его голос был воплощенным спокойствием в противовес бушевавшей внутри него панике.
- Я полагаю найти в том подвале кого-то, кто расскажет, что же на самом деле произошло с Дреуксом и его товарищами.
- Вы говорите об этом, словно верите, что это является великой тайной. Они все умерли вскоре после посещения крепости тамплиеров, - произнес он более решительно, чем ожидал.
Грей покачал головой.
- У меня есть причина предполагать, что они не умерли. У меня есть документы - письменное свидетельство, что Боеврая видели живым после того, как предполагалось, что он умер. В моей семье храниться предание, что он появился на похоронах своего первенца, и его жена узнала его. Увидев его, она упала в обморок.
Так и было. Милостивый Иисус, так и было. Откуда Грей мог узнать об этом?
- Действительно, мистер Грей, - усмехнулся Шапель. - Прямо сказки. Вы уверенны в источнике, предоставившем вам информацию?
- Вы способны поверить в Священный Грааль, но не можете поверить в существование вампиров, мистер Шапель? Я полагал, что вы человек открытый к тем вещам, доказательства существования которых еще не найдены.
«Вампиры». Грей произнес это громко и отчетливо.
- Я довольно много путешествовал, мистер Грей. Я много чего повидал, но мне не попадались доказательства существования Дракулы или ему подобных.
И это не было ложью. Он не встречал доказательств. Он сам им являлся.
- Что вам известно о Северьяне де Фонке?
Сердце Шапеля оборвалось.
- Он был одним из товарищей Боеврайя.
- Есть доказательство, что он тоже стал вампиром. Предполагают, что он убил собственную невесту.
Шапель прикрыл глаза, снова испытывая боль, терзавшую его до сих пор, и откинулся на спинку сидения. Он не мог думать о Мари. Не мог.
- Де Фонке мертв, - прорычал он сквозь стиснутые зубы. - Я сам видел его могилу.
- Да, - ответил Грей. - Полагаю, что вы действительно ее видели.
- Какого черта? - Шапель уставился на него.
Глаза Грея только на секунду отвлеклись от дороги.
- Я имел в виду, что я, как и вы, будучи историком, склонен доверять объективным фактам.
Тут было что-то другое. Недальновидный Маркус Грей не представлял для него никакой угрозы – по крайней мере, физической. Возможно, для молодого человека подошло самое время осознать, на что он замахнулся.
- Если вы доверяете этим легендам, тогда вы должны понимать, мистер Грей, что вне зависимости от того, что там находится, оно должно хорошо охраняться одним из вампиров.
- Одного из вампиров, я и надеюсь найти, мистер Шапель.
- В вас здравого смысла не больше, чем у белки. Нет даже меньше, - его собеседник уже не скрывал гнев, звучащий в его голосе. - Если вы отыщите одного из вампиров в том подвале, вряд ли он будет счастлив видеть вас, не так ли?
Маркус кивнул.
- Я знаю. Ведь церковь, поэтому послала вас и отца Молинеукса?
Шапель закрыл глаза, пытаясь сохранить выдержку.
- Как много вам известно?
Коляска остановилась, и Маркус вскочил, чтобы оказаться рядом с ним, его ребяческие черты отчетливо бросались в глаза в полумраке фонаря, прикрепленного к коляске.
- Я знаю, что церковь тоже подозревает, что нечто скрывается в том подвале. Как вы полагаете, кто там может быть? Бишоп? Санти?
- Тогда вы информированы недостаточно. Если бы дело обстояло иначе, вы бы точно знали, что это не они.
Тут он понял, что совершил фатальную ошибку.
Маркус Грей знал имена, данные им церковью, и теперь он понял, что и Шапель знал о них. И ждал.
Страх отразился в глазах Грея, поскольку понял, что зашел слишком далеко. Это свидетельствовало о том, как много ему известно. Отбросив все отговорки, Шапель позволил своему демону взять вверх. Если Маркус Грей так стремился увидеть вампира, то ему как раз представился шанс. Его глаза горели, клыки обнажились. Шапель видел собственное отражение в изумленных глазах Грея, как красив и ужасен одновременно он был.
- Как давно вы узнали?
Грей открыл рот. К его чести, стоит отметить, что он вовсе не был так напуган, как большинство людей.
- Вчера. Я нашел ваше имя в своих бумагах.
- Кто-нибудь еще знает?
- Никто. Я клянусь.
Шапель верил ему. От Грея веяло страхом, но не обманом.
- Дреукс убил себя потому, что не смог жить, осознавая кем он стал. Молодой человек имеет право знать правду. - Темпл и я защищаем Чашу Кровавого Грааля.
- Темпл, - Грей выдохнул имя, словно оно было священным.
Слабое ощущение его присутствия витало в воздухе, заставляя Шапеля насторожиться. Он был одним из старых его друзей.
- Я очень боюсь, что именно он находится в подвале, мистер Грей. Надеюсь мне не нужно объяснять, что Темпл сделает с вами, если вы потревожите его.
- Я просто хочу побольше узнать о нем - обо всех вас.
Шапель был готов придушить его. Возможно, ему стоит убить его прямо сейчас, и покончить с этим.
- А как же Пруденс? Вы просто использовали ее?
- Конечно, нет! В моем свидетельстве указано, что Темпл является так же и хранителем Священного Грааля.
Вот это новость! Неужели подобное возможно? Его убеждали, что Чаша Грааля так и не была найдена, но у церкви есть одна склонность: представлять все в выгодном ей свете. Возможно, Темпл взял на себя ответственность и за это, что заставляло быть его еще более скрытным.
- Я убью вас, но не допущу к Чаше Кровавого Грааля. - В тоне Шапеля сквозила звериная искренность. - Вы и Пруденс можете прикоснуться к Священному Граалю, если он действительно там, но потом мы с Молинеуксом увезем его. Какая бы чаша там не хранилась, я не могу допустить, чтобы она попала в неверные руки.
Грей кивнул.
- Отлично.
Но Шапель еще не закончил.
- Вы позволите мне войти в подвал прежде всех остальных. Если Темпл действительно там, я предупрежу его, и он уйдет с Чашей Кровавого Грааля, или чего он там еще охраняет. Он сам решит, что может вам оставить.
- А взамен?
Вампир схватил Грея, приблизившись к нему вплотную.
- Я оставлю вам жизнь. Темпл, скорее всего не будет столь лоялен.
Грей был перепуган, но не достаточно.
- Вы расскажите мне о нем? Обо всех вас?
- Нет.
- Вам, ведь интересно знать, почему Чаша Грааля так важна для Пруденс?
Шапель скривил губы. Маркус моргнул, не сводя внимательного взгляда с его рта, а вернее с клыков, которые он еще не спрятал.
- Вы стали торговать ее доверием?
- Если вы сможете защитить ее. Если вы не навредите ей... - Он смолк. - Возможно.
Шапель внимательно изучал Грея, пытаясь учуять хотя бы намек на двуличие, и не обнаружил его. Скривившись, отпустил его.
- Почему это настолько важно для вас?
- Просто важно. Я хочу сотрудничать с вами, Северьян. Вы будете со мной сотрудничать?
- Назовешь меня так еще раз, и я тебя уничтожу.
Самое удивительное, что он произнес то, что имел ввиду. Но его больше тревожило то, что для осуществления задуманного Прю, Грей ей нужен был живым.
- Так что, мы договорились?
- В вас действительно нет ни капли здравого смысла.
Грей довольно усмехнулся.
- Наверное.
Напряженность спала с плеч Шапеля.
- Вы напоминаете мне его немного.
- Напоминаю?
- Да. Сегодня фактически не осталось времени, но прежде, чем вы войдете в подвал, я его обследую, чтобы удостовериться, что это достаточно безопасно.
- Как я могу быть уверенным, что вы не возьмете ничего там?
- Никак.
Маркус на мгновение задумался.
- Вы расскажите мне, что произошло с вами на самом деле?
Шапель недовольно взглянул на него.
- Нет, но я постараюсь сделать так, чтобы с вами этого не случилось.
Вернувшись в дом, Шапель направился в библиотеку. Это стало уже доброй традицией. Он хотел пить - что собственно вряд ли принесло ему облегчение. И ему нужно было решить, как теперь поступить к Маркусом Греем.
И как объяснить все это Молинеуксу?
И что еще более важно: присоединится ли Прю к нему сегодня или предпочтет избегать его, прячась словно кролик от лисы? Если она станет избегать его, то это возможно и к лучшему. Последним, чего бы ему хотелось, было предстать перед ней в своем истинном свете, вряд ли подобное порадует кого-либо из смертных
Даже если ему бы удалось убедить ее, даже если у нее хватило бы духу принять это, их совместное пребывание было бы слишком непродолжительным, а утрата слишком болезненной.
Ему хотелось бы верить, что Прю бы все-таки согласилась бы. Она ведь убежала от него.
Он удивлялся, что подобные вещи все еще волнуют его. Почему теперь, после стольких лет? Почему именно она? Может это сказывалось ее отчаянье, окружающее ее подобно шлейфу? Или жизнь, покидающая ее, сияет подобно маяку? В ее присутствии он ощущал такое блаженное состояние близости, что оно практически причиняло боль.
Прдуенс возродила в нем человека, отодвинув монстра на второй план. И впервые за долгое время он размышлял о смертной как о друге, а не о еде. В его жизни, как и в его, постели побывало достаточное женщин, но ни одна из них не затрагивала его так, как это удалось Прю.
Было уже за полночь. Дом был относительно тих. Прислуга суетилась по углам. Многие уже давно храпели в своих кроватях, соизмеряя свою жизнь с соответствующим ходом времени.
Пруденс не была в их числе. Шапель сосредоточился на звуках, разыскивая ее. Девушка была с одной из своих сестер, и смеялась так искренне, что улыбка заиграла у него на губах. Он не стал подслушивать. Знал, что она счастлива, и этого было достаточно.
Должно быть, она Рилэнд разочарована приостановкой в раскопках, но он благодарен за это Богу. Если бы они достигли цели... Если бы Темпл оказался там...
От одной только мысли ему стало дурно. Возможно, Грей не настолько глуп, чтобы рисковать ее жизнью, но как он мог воспрепятствовать ей? Пруденс была противоположностью своему имени. Благоразумие было ей не свойственно. Возможность того, что ему придется уничтожить своего старого друга, тяготила его, но его это не смутит, если Темпл или Маркус Грей попытаются причинить боль Прю. Она была прекрасна, невинна и очаровательна – все, чего лишился он, когда проклятье настигло его. Он был готов на что угодно, лишь бы уберечь ее, даже предоставить Грею информацию, в которой тот нуждался.
Войдя в библиотеку, он застал там прислугу, разводящую огонь. Что до сих пор не переставляло удивлять его, так это сырость, проникающая в английские дома даже летом.
Она присела в легком реверансе, когда он вошел.
- Прошу прощения, сэр. Еще секунду и меня здесь не будет.
Он успокоил ее.
- Ничего страшного. Можете не торопиться.
Девушка была похожа на спелый персик. Она возилась намного дольше, чем было необходимо для того, чтобы комната достигла нужной температуры. И почему она все еще на него смотрит?
Когда она поднялась, Шапель догадался, в чем собственно дело. Смешанный с запахом горящего угля, проступал безошибочный мягкий аромат женщины. Высокая температура тлеющих углей подогрела ее плоть - ее кровь - нежно растекаясь.
Этот персик надеялся, что его вкусят, и потому, как она следила за ним, мужчина понял, что от него ждут именно это.
Вот дерьмо. Отвернувшись, он посмотрел ввысь. Опять испытание? Вся его поездка сюда состояла из череды нескончаемых испытаний?
- Могу еще чем-нибудь быть вам полезной, сэр?
Шапель почувствовал приближения искушения. Он прямо чувствовал, как его подталкивают. Обернулся, изобразив улыбку на лице.
- Спасибо, нет.
Очевидно, ответ ее не устроил - или так, или она решила, что он туго соображает.
Молодая, полная сил, рука опустилась на его руку.
- Вы уверены в этом? Для меня будет удовольствием угодить вам.
Он любезно улыбнулся.
- Я уверен, что это было бы безграничным удовольствием, но нет.
Она надула розовые губки и склонила голову так, что ее локоны изящно развивались вокруг ее лица.
- Я недостаточно привлекательна для вас, сэр?
Чем он мог ответить, кроме усмешки, на подобную нелепость?
- Милая девушка, вы столь же обольстительны, как свежий персик, но я не тот человек, который вам нужен. Я не способен насытиться одним укусом.
Его метафора нисколько не оттолкнула ее. Она усилила натиск: придвинулась еще ближе, прижимаясь роскошной грудью к его, застенчиво опустив ресницы.
- Кусайте, сколько вам заблагорассудится. Я не возражаю, чтобы быть съеденной.
Он был готов поклясться, что она не понимала, что говорит. Его клыки жаждали воспользоваться ее великодушием, совсем немного. Ему не нужно опустошать ее полностью, и у него всегда есть возможность вовремя остановиться.
Его глаза вспыхнули, когда она запрокинула голову, подставляя ему шею и грудь, его голова непроизвольно потянулась к ней. Его клыки до отказа с готовностью выскользнули из десен.
Господи, пожалуйста. Не позволяй совершить мне этого. Это все, на что он мог надеяться, поскольку собственные силы покинули его.
В ту же секунду его молитва была услышана.
- Мистер Шапель? Ох, прошу прощения!
Резко отстранившись, Шапель сделал глубокий вздох, который остудил его кровь, и заставил клыки спрятаться.
Все-таки Бог существует.
Затем он глянул на своего спасителя. И снова дерьмо. У Бога было извращенное чувство юмора. Его спасительницей оказалась, никто иная, как Прю.
И она смотрела на него так, словно он только что вырвал из груди ее сердце.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

14:15 

Глава 7

- Надеюсь, не помешаю.
Шапель просматривал выбранные им книги. Было уже довольно поздно, и он не ожидал увидеть ее вновь. Прю стояла в дверном проеме, и на фоне приглушенного освещения и негромких звуков баллады, доносившихся из стоящего в углу фонографа, ее очарование было еще притягательнее.
- Ни в коей мере.
Он сидел в фаэтоне, когда она вошла в библиотеку. Книга была тут же отложена и забыта, поскольку ее теплый аромат окутал его чувства. Она взывала к его голоду, но Шапель жестоко контролировал его. Над чем действительно не был властен, так это над тем, как среагировало на ее появление его тело.
Она была одета куда приличнее, чем в тот первый раз, когда они столкнулись в библиотеке: на ней было то же фиолетовое платье, в котором она была на обеде. Обтягивающий лиф мягко очерчивал вздымающуюся округлость ее груди, выгодно подчеркивая тонкую талию.
Ключицы казались несколько более заостренными, чем им надлежало быть. Такая хрупкая Он заметил, что она ела за обедом, и убедился, что Прю не морила себя голодом специально. Возможно, ее худоба была естественной.
Или она являлась следствием болезни.
- У меня еще не было возможности осведомиться о вашем здоровье, мисс Рилэнд. Полагаю, Вам лучше после того досадного недоразумения?
Она слегка покраснела, приближаясь к нему, и присела на стул на расстоянии в несколько футов.
- Думала, что вы согласились называть меня Прю. И я замечательно себя чувствую, спасибо. Я выражаю вам свою признательность за помощь, оказанную мне в то утро.
Он улыбнулся.
- Ну, не мог же я оставить вас там абсолютно беспомощной, не так ли?
На губах Прю заиграла лукавая улыбка.
- Вполне могли, учитывая тот факт, что помогая мне добраться до моей комнаты, подвергли опасности собственное здоровье.
- Этот риск доставил мне истинное наслаждение, и при необходимости поступил бы также.
Ее лицо залил румянец, привлекая сладкий поток крови к тонкой коже ее щек.
- Спасибо.
Он рискнул бы куда большим ради ее очаровательной улыбки, чем жжением на собственной коже от непрямых солнечных лучей. Подобно сирене, она была привлекательной своей обольстительной невинностью. Молинеукс высказал предположение, что Шапель нуждается в человеческой крови, но идея осквернить безупречное тело Прю, вонзив свои клыки в ее шею, была ему противна вне зависимости от того насколько он этого жаждал.
Стук в дверь ознаменовал появление девушки с подносом, где стояли две чашки и тарелка со всякой снедью, которую положено есть руками.
- Надеюсь, вы не возражаете, - сказала Прю, - я подумала, что вы можете себе позволить прерваться не надолго.
Да, похоже, он не возражал.
- Спасибо. Я тронут вашим вниманием.
Она инстинктивно поправила прическу, реагируя на его похвалу. Было немного грустно от того, что такой простой комплимент так взволновал ее. Они пили чай и вели непринужденную светскую беседу.
- Как долго вы знакомы с мистером Греем? – допив чай, спросил Шапель, стараясь произнести это безразлично.
- О, что-то около года, - пожала она плечами. - Иногда мне кажется, что я знаю его целую вечность, настолько основательно он вошел в мою жизнь.
Шапель завидовал Маркусу Грею, этому мелкому ублюдку.
- Наверное, это сильно сближает.
В ее взгляде, который она бросила на него, сквозила подозрительность – которую встретишь у женщины, распознавшую ревность в его невинном предположении.
- Он мне словно брат.
Христос, Шапель, практически покраснел. Он что весь как на ладони? Флирт был единственным его спасением.
- Каждому бы такую сестру.
Прю хихикнула, глядя на его опустевшую чашку.
- Хотите, я погадаю вам на чаинках?
Это был Вопрос, на который он не был готов ответить.
- Вы умеете гадать? - Это не было аристократическим занятием, по крайней мере, в его время.
Она кивнула.
- Моя гувернантка научила меня. Я считаю это очень полезным, особенно когда хочешь узнать больше о незнакомом человеке.
- Вы рискуете обнаружить вещи, касательно меня, которым лучше бы оставаться неизвестными.
Чашка звякнула, едва она ее подхватила.
- Как печально. Как бы вы не пытались себя вести, Шапель, у меня есть определенное ощущение, что вы не являетесь столь же мрачным, каким вам нравится себя выставлять.
Шапель рассмеялся - почти беззвучно. Ей удалось поставить его на место! Если она действительно была права.
- Разрешаю.
Даже если чаинки и покажут что-то темное, то Прю не представит это чем-то по-настоящему зловещим. Он махнул рукой в сторону чашки, откинувшись на фаэтон и закинув ногу на ногу
- Мне никогда не гадали прежде, и мне безумно интересно узнать, что чайные листья способны мне поведать.
Она округлила глаза.
- Серьезно, вам никогда не гадали на чайных листьях?
- Вряд ли мое будущее уготовило мне что-то хорошее.
- Почему бы нет?
- Возможно, потому что я не часто нахожусь в шумных компаниях – люди.
- Вы, наверное, хотели сказать "людей"?
- Человечества. Прошу прощения, иногда мой английский меня подводит.
Ей показалось, что он был за что-то благодарен этой своей уникальности. Она вручила ему блюдце, на котором вверх тормашками лежалаего чашка, и велела повернуть ее три раза против часовой стрелки, загадав желание.
Шапель старательно выполнил все, что ему сказали. Больше всего на свете он жаждал спасения, что и не удивительно. После вернул чашку Прю.
Она сняла ее с подноса и заглянула внутрь.
- Ну, ваше желание очень близко к исполнению.
- И что это значит?
- Это значит, что оно исполнится - и довольно скоро.
Она сосредоточилась.
- Вам поможет женщина.
- Женщина?
Его удивление, видимо, было слишком очевидным, потому что Прю подняла голову и улыбнулась ему.
- Да, женщина. Одна из тех людей, с которыми вы не часто пересекаетесь.
- А вы можете увидеть кто это?
Румянец окрасил ее щеки, когда девушка снова заглянула внутрь чашки. Она медленно и нерешительно подняла на него взгляд.
- Вам может показаться это дерзостью, но полагаю, что это буду я. Вы имеете какое-то представление, каким образом я могу быть связана с вашим желанием?
Сердце Шапеля екнуло. Он сам бы хотел знать ответ на этот вопрос.
- Потому что я хочу найти для вас Чашу Грааля.
Это было наглая ложь, и он не должен был произносить этого потому, что заметил, как надежда засветилась в ее глазах.
- Спасибо, - пробормотала она.
Их взгляды встретились, и время будто бы остановилось. Ее бесхитростный взгляд привлекал его, окружая его смесью надежды и страха, с отчаяньем сменявшие друг друга. Вне зависимости от того, что толкнуло ее на поиски Чаши Грааля, она была непреклонна в этом стремлении.
Шапель чувствовал эту ее потребность. Осознал ее навязчивую идею заполучить что-то, что находится вне пределов досягаемости. И не понимал, почему Чаша Грааля так много для нее значит, и, если честно, и не хотел понимать. Все чего он сейчас желал, так это обнять ее и поцеловать эти розовые губы. Жаждал ощутить ее на вкус, почувствовать как она трепещет в его объятьях. Он хотел обладать ею, всеми доступными ему способами: ее телом, ее кровью, ее душой.
Их лица разделяло всего несколько дюймов, когда она подскочила, словно испуганный кролик.
- Мне нужно идти.
Ее голос дрожал, выдавая ее желание. Ее запах был переполнен им. Она так же страстно желала его - и позволила бы ему обладать ею, получив взамен его страсть.
- Да. - Он искал неуверенность в выражении ее лица.- Вам нужно. Если, конечно, вы не хотите, чтобы я поцеловал вас.
Она начала колебаться, и демон внутри него поднял голову. Шапель быстро вскочил на ноги, еще быстрее, чем прежде Прю.
- Уходите, - прохрипел он.- Сейчас же.
Если бы Пруденс не сделала этого, он был просто не в состоянии справится с собой. Поцеловал ее. Возжелал. Укусил. Молинеукс утверждал, что пить человеческую кровь естественно для него, но он не хотел этого признавать.
Нет, пока что.
Она резко развернулась и побежала к двери, где напоследок все-таки обернулась к нему. Чтобы совершить поступок, выходящий за все возможные рамки. По-настоящему дерзкий, поскольку ему предшествовала застенчивая, но отчетливая усмешка, затем ее сочные губы игриво сложились, чтоб послать ему воздушный поцелуй. И его дыхание перехватило, поскольку Шапель точно знал, что получил его.
Она должна была позволить ему поцеловать себя.
Ей нужно было послать ко всем чертям собственные страхи, и позволить себе удовольствие от прикосновения его губ. Она действительно хотела этого – так же, как и он.
Теперь, когда ее жизнь становится настолько короткой, разве не стоит воспользоваться моментом? Почему ее так испугал простой поцелуй?
Из-за предположения, что с Шапелем ничего не может быть абсолютно просто. Он был не простым человеком, и связь с ним еще больше усложнит ее собственную жизнь.
Она хотела ощутить себя живой и любимой. И в тоже время она понимала, что влюбиться для нее было занятием настолько же заманчивым, насколько и бесполезным. Однако для человека, который в нее влюбится, это будет вовсе не так удачно. Это было эгоистично с ее стороны, и она не хотела причинять боль Шапелю.
Шапель не знал, что Прю была больна. У него могли возникнуть подозрения после ее неожиданного падения возле его дверей, но он не мог знать, что она умирает. Было несправедливо затевать с ним отношения, скрывая от него правду.
Таким образом, у нее было два варианта: сказать ему правду и посмотреть, как он себя поведет, или хранить молчание и избегать его.
Хотя был и третий вариант. Она могла оставить все в тайне и воспользоваться его предложением, но это было очень эгоистично, и совесть просто не позволила бы ей этого.
Почему именно он привлекал ее, пробуждая в ней смелость? Он возродил в ней желания, чего не было уже достаточно давно, и притупил ее отчаянье, во что бы то не стало завладеть Чашей Грааля. Она хотела знать о нем как можно больше.
И да, она хотела его. Никто прежде не вызывал в ней желания нарушить правила общественной морали, как это вышло с Шапелем. Даже когда она была моложе и куда наивнее, никто из тех, с кем она общалась, не был способен так изменить ее взгляды на жизнь.
Создавалось ощущение, что этот мужчина понимал, что руководило ею, при том, что у него не было ни малейшей возможности узнать об этом.

- Замечательно, меня интересует ваше мнение по этому поводу.
В ожидании ответа Пруденс смотрела прямо в глаза своей сестре Кэролайн Джорджия и Матильда тоже посмотрели на нее. Четыре сестры собрались за столом для завтрака, поскольку они решили немного перекусить в небольшой гостиной. Все остальные уже поели, что позволяло им насладиться обществом друг друга. И Прю была в восторге от этой возможности.
- Твои мысли заняты Маркусом Греем? - поддразнила ее Джорджия.
Матильда усмехнулась.
- Или таинственным мистером Шапелем?
Кэролайн закатила глаза.
- Что-то останавливает меня, чтобы не спросить об отце Молинеуксе. Почему это должен быть довольно тихий человек?
- Потому что, - пробормотала Матильда, - она сама никогда не была тихой.
Кэролайн с раздражением посмотрела на сестру. И повернулась снова к Пруденс.
- Тебе нездоровится, дорогая?
Ее вопрос заставил Матильду ощутить раскаянье. Прю вздохнула.
- Я в порядке. Мэтти, я не хочу, чтобы ты ощущала себя виноватой. Если вам и правда, интересно, да, я думаю о мистере Шапеле. Удовлетворены?
Очевидно, для Джорджии, этого было недостаточно.
- Но как же мистер Грей? Ты просто спятила, моя дорогая, просто спятила.
Матильда озабоченно смотрела на нее.
- Мистер Шапель очень привлекателен. И его окружает некая аура.
- Тебе только это интересно в мужчине? - Слова, произнесенные Джорджией, источали столько сарказма. - К тому же он блондин.
Она будто нарочно издевалась.
- Придержи свое остроумие, - нарочито равнодушно ответила Матильда.
- Он почти поцеловал меня вчерашним вечером, - проболталась Прю.
И это положило конец препирательству между сестрами. Одна за другой они поворачивали головы, чтобы посмотреть на нее - на ту, которую они все еще считали ребенком.
- Он что?
- Ты оказалась с ним наедине?
- Ты не позволила ему?
Вопросы сыпались буквально со всех сторон, и Прю не была уверена, кто из них, о чем спрашивал. Хотя она заметила, что Матильду эта новость повергла в откровенный шок.
Она была вынуждена признать, что чем больше размышляла об этом, тем более безумней себе казалась. Чтобы мечтать, как его губы ласкают ее.
- Мы были в библиотеке вчера вечером. Пили чай. Я гадала ему на чайных листьях.
Она не упомянула о своей роли, показанной чайными листьями. Которая дала бы ее сестрам слишком много пищи для размышления, и они могли надумать то, чего не было.
- Он пытался поцеловать тебя, чтобы ты ему погадала?
Джорджия хихикнула, кинув взгляд на Матильду.
- Что-то ты такое ему нагадала!
Матильда проигнорировала ее.
- Так как я нахожу мистера Шапеля... интересным, ты же понимаешь, что тебе не пристало оставаться с ним наедине. Это непристойно.
Прю насупилась.
- Непристойно? Каждая из вас пыталась меня пристроить хоть к кому-нибудь в течении последних шести месяцев, и теперь вы собираетесь читать мне лекции о благопристойности?
Матильда пожала плечами, не торопясь встретиться взглядом с Прю.
- Джентльмены, которых мы тебе предлагали, не выглядели столь опасными, как мистер Шапель.
Опасный? Да, она была согласна, что что-то настораживало ее в Шапеле. Девушка немного опасалась его, но в тоже время испытывала необыкновенный покой от ощущения его силы.
- Когда ты упомянула, что он пытался поцеловать тебя, ты имела в виду, что он собирался тебя принудить, дорогая?
Прю протянула руку и погладила Матильду по ноге. Это действие немного успокоило волнение, отразившееся на лице ее сестры.
- Ни в коей мере. Он исключительный джентльмен.
В большинстве своем, так или иначе. Настоящий джентльмен никогда не попытался ее бы поцеловать.
- Как грустно, - вздохнула Джорджия. - Возможно, он не так уж и опасен, как мне кажется.
Прю перевела на нее взгляд.
- Вы бы уж как-нибудь определитесь, что вам больше по душе? Сначала все негодовали, пологая, что он пытался вынудить меня силой, теперь все разочарованы, что он так ничего и не сделал.
Джорджия изобразила негодование.
- Боже милостивый, я вовсе не разочарована, что он не пытался применить к тебе силу. Ты - моя младшая сестренка. Я разочарована, что он приставал ни ко мне.
Хитрая усмешка Джорджии вызвала всеобщий смех. Они все еще смеялись, когда послышался стук в дверь, и в комнату заглянул Маркус.
Он был весь покрыт пылью, и выражение его лица вызвало недоброе предчувствие у Прю.
- Что случилось, Маркус? - с дрожью в голосе спросила она.
- Ночью на месте раскопок произошел обвал.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

16:00 

Глава 6

Обед был довольно болезненным мероприятием. Шапель тщательно прожевывал каждый кусочек, но давалось это нелегко: окружающие люди разжигали в нем чувство голода. Ему было стыдно, учитывая, что был довольно близко знаком с некоторыми из них. Перед обедом Молинеукс дал ему пузырек с кровью, чтобы тот мог вылить его в вино, но Шапелю так и не представился случай осуществить задуманное.
- Как давно вы живете в Париже, мистер Шапель?
Это Прю задала свой вопрос. Молинеукс оказался прав относительно ее здоровья, за что он был ему искренне благодарен. К несчастью, ее присутствие больше всего раздразнивало его: от ее сладкий, нежный аромат провоцировал подергивание его клыков.
Приблизительно около шести столетий, плюс минус пару десятков лет. Но он не мог сказать ей этого.
- Кажется, что я жил там всегда, мисс Рилэнд.
Ее сестра Матильда, присутствовавшая там с мужем, мечтательно улыбнулась. Она была совершенно очаровательна: с рыжими волосами, ореховыми глазами и россыпью веснушек на аккуратном носике.
- Мы с Фредериком ездили в Париж прошлым летом. Я обожаю их маленькие кафе. Я так располнела! - Все за столом рассмеялись, и Шапель веселился вместе с ними.
- Наше небольшое поместье должно показаться вам довольно простоватым по сравнению с Парижем, мистер Шапель.
Его внимательный взгляд снова остановился на Прю. Господи, как же она была прекрасна. Несколько недель поедания пирогов (кексов, пироженых) и она бы трепетала в его руках и таяла бы на его языке.
Нужно поскорее добавить содержимое пузырька Молинеукса в вино, иначе он начнет вести себя, последняя сволочь. Или хуже того - как отвратительный оборотень.
- По мне, оно очаровательно, мисс Рилэнд. Прошу прощения, кажется, я уронил салфетку.
Делая вид, что поднимает ее с ковра, он быстро снял крышку с пузырька, который дал ему Молинеукс, и залпом выпил его содержимое. Перед тем как выпрямиться, Шапель обратно спрятал пузырёк в свой жакет.
Никто не заметил, да и его необычное поведение ни кого не удивило. С момента их появления их рассматривали как нечто выдающееся, диковинное, и он с облегчением заметил, что внимание к его персоне немного спало.
Что позволила ему вести собственные наблюдения.
Через три стула справа от него сидела Прю. Ее яркие волосы были уложены в изящные локоны, оставляя мягкие линии ее лица открытыми для его благодарного взгляда. Теплый оттенок фиалки надетого на нее платья подчеркивал красоту ее ореховых глаз и на его фоне кожа щек казалась более розовой. Безусловно, в течение своей долгой жизни ему встречалось немало красивых женщин, но он не мог припомнить ни одной похожей на эту.
- Мистер Шапель? - вернул его к реальности отец Пруденс. Проклятье. Вероятно, что тот был недоволен тем, как он уставился на его дочь, как голодная собака на кость.
- Да, сэр?
Томас Рилэнд состроил гримасу.
- Пожалуйста, зовите меня по имени. «Сэр» напоминает мне о директоре в моей старой школе, я терпеть не мог этого человека.
Шапель улыбнулся - он немало натворил в последние несколько дней, заслуживающего подобного отношения.
- С удовольствием, при условии, что вы станете называть меня просто Шапель.
- Я как раз хотела спросить вас об этом, мистер Шапель, - Пруденс бокал вина к изящным губам.
Он вскинул бровь.
- О моем имени?
Она промокнула губы салфеткой.
- Да. Простите мне мою дерзость, но как случилось так, что вы стали просто Шапелем?
Все взгляды были устремлены на него, так словно всех живо интересовал тот же самый вопрос. Он искал поддержки у Молинеукса и обрел ее.
- Для нас будет честью удовлетворить ваше любопытство, мисс Рилэнд. Меня обнаружили на ступенях часовни, куда был подкинут, в честь нее и был назван добрыми отцами, проявившими обо мне заботу.
Почти не соврал, просто он умолчал, что был тогда уже взрослым человеком и столетия прошли с того самого дня.
Матильда и Кэролайн глядели на него с участием и с некоторой неловкостью, поскольку только что узнали, что он нежеланный ребенок. Он согласен был переносить их жалость, ибо она являлась предпочтительнее правды.
Пруденс же просто улыбнулась, обратившись к Молинеуксу:
- И вы были одним из тех, кто его воспитывал, отец?
В другой компании этот вопрос послужил бы поводом для смеха. Потому что именно Шапель наблюдал, как рос и взрослел Молинеукс.
- Да, - ответил священник, и его глаза озорно заблестели, когда он улыбнулся Шапелю. - Но я несу ответственность только за его достоинства, мисс Рилэнд.
Пристальный колкий взгляд ореховых глаз возвратился к Шапелю.
- Ух ты, то есть у вас есть еще и недостатки, мистер Шапель. Ведь не мог же отец Молинеукс ввести нас в заблуждение по этому поводу?
Шапель отпил вина.
- Благородный отец в любом случае ввел бы вас в заблуждение, чтобы избавить меня от неловкости, мисс Рилэнд, как поступил бы и любой член вашей семьи относительно друг друга.
Все четыре сестры рассмеялись и начали рассказывать забавные истории друг о друге, по счастью это отвлекло внимание от Шапеля. В его жизни не было такого. Ему сложно было долго выдерживать пристальное людское внимание.
Во время десерта Томас предложил гостям пользоваться своей личной библиотекой. Шапель не стал упоминать, что Пруденс уже снабдила его достаточным количеством книг. Джентльмен не станет объявлять за обедом, что незамужняя леди одна направлялась к нему в комнату.
Впрочем, как и в любое другое время тоже. После десерта, когда Шапель рассчитывал оказаться на свежем воздухе, чтобы избавиться от витавшего в воздухе аромата человеческой плоти, к нему надумал присоединиться Маркус Грей.
Это юноша был молод, красив, смертен и провел огромное количество времени в компании Прю. У Шапеля нет особых причин любить его, но в то же самое время ему и не за что было презирать парня, учитывая тот факт, что Шапель с удовольствием поменялся бы с ним местами, хотя бы на один день. День являлось ключевым словом.
- Мистер Шапель, - голос молодого человека был тихим и необычно почтительным. - От мисс Рилэнд я знаю, что у вас имеются глубокие познания обо всем, что касается Чаши Грааля.
- Имеются. Значит, Прю говорила о нем?
- Экспертом в какой области вы являетесь?
- Средневековье, - Это было первое, что пришло ему на ум.
- Вы, безусловно, должны многое знать о рыцарях тамплиерах и их изгнании из Франции?
Если бы Шапель дышал, как нормальные люди, то наверняка бы задохнулся. Знал ли он что-нибудь? Разве не участвовал в этом? Конечно, он не мог сообщить мистеру Грею, что был одним из солдат короля Филиппа.
- Ммм, да. Я действительно знаю о тамплиерах.
Глядящие на него голубые глаза прояснились и щеки вспыхнули от проявленного интереса. Шапель мог ощутить запах теплой крови, бежавшей по венам юноши, поскольку его сердцебиение участилось. Десны распирало от боли. Он его совершенно не привлекал, но у демона, живущего внутри него, не существовало определенного предпочтения, когда речь заходила о еде.
- Возможно, мы могли бы поговорить о тамплиерах, пока вы здесь, - кивнул Шапель. Сначала ему нужно подкрепиться.
- С удовольствием, - если он обнаружит слишком большую информированность, то, как он объяснит источник своих познаний.
Он собирался уже уходить, когда молодой человек ухватил его за руку. Шапель уставился на бронзовые пальцы на своем сюртуке. Его рука не походила на руку ученого, скорее уж на руку воина. Мысленно Шапель вернулся к тем временам, когда и его руки были подобными этой, когда нуждался только в друзьях и мече.
Его пристальный взгляд, должно быть, насторожил мистера Грея, поскольку тот выпустил его руку и отодвинулся как можно дальше, словно от дикой собаки. Шапель пытался понять, чем это было вызвано, и наткнулся на внимательный вопросительный взгляд молодого человека.
- Что-то еще, мистер Грей?
В его голубых глазах совершенно не было страха, в них отражались авантюризм/жажда приключений и любопытство. Это одновременно и беспокоило и казалось довольно-таки необычным.
- Мисс Рилэнд утверждает, что вы предпочитаете ночное время суток, мистер Шапель. Если вам будет интересно отправиться к месту раскопок после заката, я с удовольствием бы составил вам компанию, и вы могли бы лично ознакомиться с нашими изысканиями.
Этот парниша либо очень вежлив, либо слишком глупый. Так или иначе, Шапелю нужно было определиться с ответом.
- Спасибо. С превеликим удовольствием.
Ему нужно захватить с собой Молинеукса, чтоб было кому его остановить, когда он польститься на горло Маркуса. Молодой человек и не подозревал, как подставил себя под удар.
Или, возможно, подозревал.
Голос Маркуса снова остановил его, когда тот уже собирался уйти:
- Вы наверняка что-то слышали о группе наемников, посланных королем Филиппом отыскать Священный Грааль во время гонения на тамплиеров?
Удивление и боль парализовали его. Прежде чем он успел опомниться, воспоминания обо всех шестерых самоуверенных и полных жизни друзей пронесли перед его глазами. О самонадеянных и глупых друзьях.
- Да, - выдавил он через силу. - Я знаю об этом.
Вопрос был в том, как, черт возьми, о них стало известно Маркусу?
Позади него раздались шаги. Мистер Грей подошел ближе – юноша оказался еще глупее, чем предполагалось. Шаепль не обернулся потому, что знал, что обязан сдержать, так как было бы несправедливо по отношению Маркуса, если он сорвется.
- Вы знаете что-нибудь о человеке по имени Дреукс Бояврай?
Шапель закрыл глаза. В груди у него все сжалось, поскольку лицо Дреукса стояло у него перед глазами. Знал ли он о нем? Горький смех грозил вырваться наружу. Господи, да.
На этот раз он все-таки обернулся, придав своему лицу наиболее благопристойное выражение.
- Да, что-то слышал о нем.
Лицо Маркуса просияло.
- Тогда мне просто необходимо с вами поговорить. Исследование судьбы этих наемников, и особенно Бояврая, стали чем-то вроде навязчивой идеи для меня.
Это было просто совпадением или чем-то большим? Или у Бога возник новый план, как окончательно доконать его? Молинеукс, конечно, предположил бы, что это путь Шапеля изжить своих демонов, но ему-то было виднее. Только он пока не видел никакого выхода для себя.
- Конечно. С удовольствие предоставлю всю имеющуюся у меня информацию. А теперь, вы не могли бы извинить меня?
Грей выглядел смущенным.
- Конечно. Извините, что задержал вас.
Шапель улыбнулся ему в ответ.
- Нет необходимости. Доброго вечера, мистер Грей.
Удаляясь от молодого человека, Шапель прошел сквозь ряд дверей и оказался на террасе, которая выходила в сад.
Здесь было тихо, в воздухе витали ароматы песка вперемешку с морским прибоем, цветов, фауны. Он зажег сигарету, чтобы избавится от остатков человеческого запаха в носу.
Это оказалось куда труднее, чем он мог себе представить. Похоже Бог действительно его испытывал.
Слабый звук позади него привлек его внимание, придавая ясность происходящему. Мулиенекс.
- Все в порядке, мой друг?
Шапель пожал плечами. Нет, не в порядке. Его клыки выдвинулись настолько, что он ощущал, как они впиваются в нижнюю губу, и он испытывал жуткий голод, терзавший его внутренности.
Молинеукс подошел к нему. Шапель почувствовал, не глядя, что его друг протянул ему что-то в открытой руке. Он опустил глаза!.
В руке Молинеукса лежала небольшая бутылочка. Шапель тут же понял, что находилось в ней, даже притом, что ее размер значительно отличался от обычных пузырьков.
- Общение плохо сказывается на твоем контроле?
- Да, - его рука вздрогнула, когда Шапель выхватил бутылочку. Его пальцы сжались, поскольку что-то овладело им самим.
Нет, не что-то. А вполне конкретное. Сжимая бутылочку, он схватил священника за плечи со сверхъестественной скоростью, прижимая к стене дома в тени дома.
Глаза священника удивленно распахнулись.
- Шапель, что ты творишь?
- Вы растравляете мне душу пузырьками и бутылочками, - Шапель тряхнул бутылочкой перед лицом пожилого человека. - Вы ведь знали, каково мне придаться? И вы привезли меня сюда. Безопасность людей в этом доме ложиться на ваши дряхлые плечи. Самое малое, что вы могли для меня сделать, это угостить меня своей кровью, а еще лучше позволить мне сделать это самому.
Слюна скопилась у него во рту, его десны аж покалывало в предвкушении.
Молинеукс спокойно встретил взгляд его хищных глаз, и Шапель мог увидеть в них собственное отражение.
- Мне жаль, что тебе приходится так страдать, Шапель, но ты ведь не хочешь делать этого.
- Не хочу? - Шапель рассмеялся тихо и злобно. - Нет, я хочу. И Вы знаете, что я хочу.
- Ты не монстр. И не убийца.
- Убийца? Я не собираюсь убивать вас Молинеукс. Просто хочу большего, чем эти жалкие подачки, которые вы мне приносите. - Он утратил контроль, и это ему нравилось. - Я желаю того, в чем вы мне всегда отказывали.
- Я никогда ни в чем тебе не отказывал. Это было твое собственное решение прекратить пить человеческую кровь. Твой собственный выбор. Ты давал клятву. Ты хочешь взяться за старое, когда у нас есть более важные вопросы, требующие нашего внимания?
Шапель весь дрожал, сопротивляясь отчаянному желанию погрузить клыки в шею Молинеукса. Он бы убил его, если начал пить, и знал об этом. Он слишком давно не делал этого, и просто не сможет остановиться. Чтобы утолить жажду, потребовалось бы несколько людей - к примеру, семейство Рилэнд.
Пруденс. Мысль о ней должна была привести его в исступление, но вместо этого породила волну ужаса, опрокинувшую демона, позволяя вернуть контроль. Он был просто не в состоянии причинить боль кому-либо, кто что-от значил для Прю. Не мог причинить ей боль. Шапель не хотел, чтобы она узнала, кто он на самом деле. Вообще чтобы кто-либо узнал, особенно Прю. И в данный момент не имело значения "почему", он просто уцепился за это и вернул себе контроль.
Он медленно отпустил Молинеукса, разглаживая складки на одежде, образованные его хваткой. Вампир снял крышку с бутылочки и выпил содержимое залпом. Это немного утолило голод и несколько успокоило желание.
- Я так сожалею, - произнес он, не поднимая головы.
- Как и я. Я и не знал, насколько для тебя это окажется трудным.
Шапель усмехнулся.
- Я знал.
Между ними повисла тишина, когда Молинеукс снова приблизился. Старый священник оказался очень храбрым.
- Возможно, мы выбрали не тот путь, мой друг.
- Что вы имеете ввиду?
- Может быть, единственный способ сохранять контроль над твоим демоном – пить человеческую кровь.
- Но - это грех. И вы знаете это.
- Нет, если ты не будешь их убивать. И есть множество людей, приносящих вред обществу: убийцы, воры...
Шапель усмехнулся.
- Протестанты?
Отец Молинеукс скривил губы.
- Ты понял, что я имел ввиду.
- Понял, и я ценю вашу заботу, мой старый друг, но грех остается грехом.
- Возможно, это не такой уж и грех. Вероятно, это единственный способ сохранить то человеческое, что в тебе осталось. Может быть, твоя особенность является даром небес, а вовсе не проклятьем.
- Вы, что пьяны? О чем, черт возьми, вы вообще говорите?
- О твоем предназначении. Пути Господни неисповедимы, но если человеческая кровь дает тебе силу, зачем-то Ему это было угодно.
- Вы безумны.
Последние слова были обращены к спине Молинеукса, поскольку священник уже направился к дверям дома.
Молинеукс выдержал паузу по-отечески улыбаясь.
- Нет, я стар. Я прожил достаточно лет, чтобы прийти к этому заключению. Может быть, вероятно за это время ты пришел бы к тому же, если прекратил нещадно приколачивать себя к кресту.
Шапель остался наедине с собой, чтобы обдумать эти ужасные слова - он был так потрясен, что даже не заметил, что сигарета дотлела до его пальцев, пока не учуял запах собственной горящей плоти.

После того как он расстался с Шапелем, Маркус немедленно отправился в свою комнату. Закрыв за собой дверь в комнату, его сердце и разум трепетали от нетерпения.
Внутри своих собственных апартаментов, которые составляли часть поместья Росэкоут, отпер одно из отделений платяного шкафа, чтобы извлечь пакет с личной перепиской.
Сердце колотилось в ожидании, пока он быстро пробегал глазами страницы в поисках того, что его интересовало, и он нашел это - письмо от членов современной тайной организации рыцарей таплиеров, являвшейся глубоко оккультной. Письмо было частью пакета, в нем они пытались привлечь его к достижению целей, которые они преследовали.
Они были теми, кто снабдил его большинством известной ему информацией относительно раскопок и легенд с ними связанных. Они поделились с ним всей имеющейся у него сведениями о Дреуксе Боеврайе - его предке. Они подтвердили, что Дреукс превратился в вампира из-за того, что выпил из чаши, известной как Чаша Кровавого Грааля, которую выкрали у тамплиеров.
И тамплиеры, или орден "Серебряной Пальмы", как они теперь предпочитали называться, хотели вернуть Чашу обратно.
Они полагали, что в руинах возле Росэкоут находиться именно она. Маркус не знал, чему ему верить, но ради Прю надеялся, что они были не правы. Однако тамплиеры пообещали ему интересующую его информацию, и его пальцы вздрагивали, когда он вытаскивал письмо.
Там небрежным почерком на хорошо сохранившейся части пергамента значился список мужских имен, которые составляли группу наемников короля Филиппа, наряду с Дреуксом Боеврайем. Список также содержал перечень псевдонимов, которые обрели мужчины, став вампирами.
Боже Милостивый. Он обнаружил именно то, что искал. Его сердце замерло и гулко застучало, получив искомое подтверждение. Подозрения, которые возникли у него полчаса назад, теперь обрели форму уверенности.
Однако он перечитал заново, дабы убедиться, что его глаза не подводят его. Они не подвели.
Северьян де Фонке.
Также известный как Шапель.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

15:58 

Глава 5

- Мистер Шапель не присоединится к нам? - спросила Пруденс, намазывая еще теплый кусочек хлеба маслом и джемом. Было позднее утро следующего дня и Пруденс, недавно поднявшаяся с постели, неторопливо завтракала в компании Кэролайн, своего отца и отца Мулинекса. Маркус уехал на раскопки несколько часов назад. Пруденс надеялась присоединиться к нему, как только позавтракает.
- Боюсь, что нет, мисс Рилэнд,- ответил гость, грассируя замечательным французским акцентом.
Не получив развернутого ответа, Прю решила уточнить:
- Он охотится с остальными джентльменами?
Мулинекс промокнул губы краем салфетки.
- Он в постели, мадмуазель. Мой юный друг склонен дремать в течение светлого времени суток.
- Предпочитает образ жизни городского денди? - Весело поинтересовался отец Прю, и в его тоне совершенно отсутствовало осуждение.
Священник улыбнулся.
- Отнюдь. Будучи на востоке, он имел несчастье приобрести гиперчувствительность к солнцу.
- Это настолько серьезно, Отец? - уточнила Прю, наливая себе и отцу Мулинексу кофе.
Тот поблагодарил ее, поднося чашку к губам:
- Спасибо. - Он немного отпил.- Это действительно очень серьезно для Шапеля. Если прямые солнечные лучи попадут на его кожу, это может привести к смертельному исходу.
О, Господи! Прю смотрела на священника, испытывая настоящий ужас. И она еще жалела себя! Конечно, она была склонна вести ночной образ жизни, но, по крайней мере, ей ничто не мешало при желании выйти на улицу и ощутить прикосновение солнечного тепла к щеке.
Безусловно, она бы отказалась от этого, если бы это угрожало ее жизни. Как поступил Шапель.
История была довольно странной, но Пруденс не стала сомневаться в услышанном даже при том, что сам герой рассказанного выглядел весьма загорелым для того, кто не бывает на солнце. Зачем священнику их обманывать? Чего ради? Если это, конечно, не была часть хитрого плана, чтобы увести у нее Священный Грааль?
Теперь у нее развилась паранойя. Отец Мулинекс не был похож на интригана. Возможно, мистеру Шапелю было свойственно пребывание в темноте, как ей – ее врожденная бледность. Пруденс изящно откусила кусочек хлеба. Бутерброд и кофе составили на сегодня весь ее завтрак, хотя обычно она отличалась более отменным аппетитом. Даже в более свободным, чем обычно, корсете она ощущала какую-то неловкость, словно живущий в ней монстр напоминал о своем присутствии. Даже только размышляя об этом она чувствовала себя больной.
Она заставила себя откусить еще кусочек.
- Надеюсь, мистер Шапель хорошо себя чувствует в нашем доме в течение дня?
Отец Мулинек, скрестив ноги под столом, задумался над вопросом:
- Да, не плохо, но комната должна быть достаточно темной, чтобы не причинять дискомфорта. Я полагаю, что он не намерен обременять вас дополнительными заботами по этому поводу.
- Сущая безделица, - ответила она прежде, чем он успел ей возразить.- Он наш гость.
Пруденс решила отправиться в библиотеку сразу после завтрака и найти для мистера Шапеля кое-какие книги по Тинтаглю и о Короле Артуре. Ее великодушие, конечно же, не имело никакого отношения к желанию вновь увидеть этого человека. Совершенно никакого.
Несмотря на это, сердце Прю отчаянно трепетало, когда полчаса спустя она собрала увесистую стопку книг. Они были тяжелыми и неудобными, отчего боль в животе усилилась. Пруденс могла бы позвать на помощь, но тогда всем станет известно ее намерение, и слуги станут сплетничать. Нет, она сделает это сама, не смотря ни на что.
Был вариант оставить книги здесь, за дверью, но гость имел право на хорошее обращение. Если честно, ей хотелось произвести на него впечатления обширностью прочитанного ей материала. Он знал неописуемое количество фактов и легенд о Святом Граале и рассуждал о них с некой скучающей непринужденностью, что для нее стало важно показать, что и она знает не меньше его.
Только подспудно девушка ощущала, что Шапелю известно куда больше, нежели ей. Он говори так, словно сам присутствовал при этих событиях, а не прочитал о них в книгах. Безусловно, этого не могло быть, но это странное ощущение не покидало ее при разговоре с ним.
К счастью для Прю, комната Шапеля была расположена не так далеко. Она только один раз остановилась, чтобы передохнуть. Его комната находилась в западном крыле, окна которого выходили на север во внутренний двор и видневшиеся вдалеке утесы.
По крайней мере, его не разместили в комнате на солнечной стороне, куда падает прямой солнечный свет. Было бы ужасно. Конечно, не абсолютно, потому как Шапель не поставил их в известность о своей особенности. Возможно, ему не позволила мужская гордость, хотя с другой стороны, она ведь тоже не афишировала свою болезнь, так что она не торопилась осуждать его.
Дискомфорт усиливался с каждым шагом, вызывая тянущую боль в животе. Ей не стоило самой тащить книги, гордость слишком дорого стоила ей.
Наконец, затаив дыхание, замерла возле двери Шапеля и, переложив книги на одно бедро, подняла руку, чтобы постучать.
Один стук и Пруденс, вскрикнув, согнулась пополам от боли. Книги рассыпались по полу, страницы шелестели подобно крыльям, сопротивляясь земному притяжению. Одна приземлилась ей на ногу, но боль была незначительной по сравнению с режущей болью в животе. Несколькими секундами позже, Прю, задыхаясь, стояла на коленях и упиралась руками в ковер. Пот выступил бисером на бровях и губах, в то время как в глазах плесали искры.
- Не... сейчас - выдохнула она, поддерживая себя одной рукой, в то время как другая опустилась на живот. Боже, как же больно!
Возле нее распахнулась дверь. Боль была ужасной, но она не желала выглядеть в дурном свете. Девушка подняла голову и у нее перехватило дыхание от увиденного.
Это был Шапель - или некто, напоминавший ей Шапеля. Золотистые, светлые волосы были спутаны, знакомая льняная рубашка и штаны измяты, но лицо... лицо казалось вообще не знакомым. выглядело жутко и пугающе. В его глазах пылал дикий огонь, а губы были плотно сжаты. И когда их взгляды встретились, в них не осталось ничего, кроме беспокойства. Господи, от боли у нее галлюцинации.
- Мой Бог, - его голос походил на хриплый шепот, когда он опустился на колени возле нее, пытаясь ее поднять. - Пруденс, вам больно?
- Я упала, - быстро выдохнула Прю, как раз боль вновь дала о себе знать. - Книги... были слишком тяжелыми, и я... упала.
Он сосредоточенно свел брови. Кто бы мог подумать, что человек может быть настолько прекрасным, когда хмуриться?
О, Господи, от боли ее рассудок помутился!
- Где болит, детка?
У него был такой же потрясающий акцент, не такой явный, как у отца Молинеукса, но таивший в себя сразу несколько культур.
- Я не детка, - заметила она, тем не менее позволяя поднять себя, когда его теплые руки обхватили ее. Она вовсе не хотела вздрагивать, но ей нравилось это ощущение, и она давно не чувствовала себя в такой безопасности.
Пруденс не ответила на его вопрос, и Шапель больше не спрашивал. Дорогой Иисус, как же близок он был к тому, чтобы навредить ей...
Шапель просто не ожидал, кто-то постучит в его дверь. К этому времени отец Молинеукс должен был уже сообщить всем о его странном "несчастье", и он полагал, что этого будет достаточно, чтобы гарантировать ему уединение. Но должен был догадаться, что девушку, решившуюся прогуляться с ним ночью в ночной рубашке, вряд ли остановит возможность быть застигнутой возле его двери.
Нет, она там не просто так оказалась. Быстрый взгляд на книги, раскиданные вокруг нее, дополнил недостающую часть истории. Все они были о Тинтегле и Артуре. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что Прю несла ему их, чтоб ему было чем заняться.
Такая по-доброму глупенькая малышка Пруденс, и вид ее страдания терзал ему сердце.
Его разбудило ее падение, демон внутри него посчитал это за нападение, ибо за окном сейчас был день. Необузданная сущность приготовилась защищаться, включился тот инстинкт, блокирующий все остальное. Он был готов сражаться за свое существование когтями и зубами, но когда увидел, стоящую на коленях Пруденс с исказившим от боли лицом, демон стал так же тих и напуган, словно маленький ребенок.
Шапель встал, подхватив ее на руки: она казалась абсолютно невесомой. Она была слишком бледна, ее влажное от пота лицо исказилось от боли. Ни при каких условиях обычное падение не привело бы к подобному.
- Где находится ваша комната? - Он расположит ее по удобнее и позовет слуг.
- В восточном крыле, - ответила Прю, стараясь сохранить самообладание. - Третья слева.
К счастью, коридор был довольно тусклым, не считая в самом конце окна. К тому же Пруденс было не до того, чтобы заметить, что он двигался слишком быстро и нес ее, словно она весила не больше котенка.
Росэкоут не был столь огромен, как большинство богатых поместий, и путь в восточное крыло не занял много времени. Шапель двигался вдоль стены, укрываясь от проникающего из холла света. Он не был ярким, но мужчина ощущал жжение на лице и руках, в то время как остальные части тела были защищены.
Восточное крыло было копией западного и таким же тускло освещённым. Его кожа тут же начала остывать, немного пощипывая.
Почему не позвал на помощь из собственной комнаты? Почему разыграл из себя героя, выбирая этот путь? Он явно напрашивался на неприятности.
- Спасибо, - глаза Прю были напряжены от боли, когда она смотрела на него.- Вам не стоит оставаться на свету.
Что? Сердце Шапеля замерло в недоумении. Как она догадалась...? Ох, конечно. Молинеукс уже поделился своей историей.
- Ничего страшного.
Еще одна маленькая ложь не причинит вреда, особенно, если это избавит ее от чувства вины. Он остановился возле третьей двери, переложив ее на одну руку, собираясь второй взяться за ручку.
Ее глаза стремительно распахнулись.
- Подождите!
Шапель остановился.
- Что?
Вместо того чтобы удивляться его странности, Пруденс внимательно смотрела на него, в ее глазах отразились боль и страх.
- Вы не можете войти туда.
Мужчина улыбнулся.
- Уверяю, ваше достоинство не пострадает, мисс Рилэнд.
Его губы слегка изогнулись, когда он повторил слова, произнесенные ей прошлой ночью.
- Я вовсе не об этом беспокоюсь, мистер Шапель. У меня настежь раскрыты шторы. Я не хотела бы, чтобы вы пострадали из-за меня.
Он пострадает? Она фактически задыхалась от боли и волновалась о нем? Боже упаси его от этой девушки, добродетель которой впивалась в него иголками.
- Поставьте меня, - мягко потребовала она. - Я в состоянии сама добраться до своей кровати.
Он нахмурился, пытаясь снова открыть дверь.
- Не смешите меня.
Прю стала сопротивляться, подобно воробью в лапах льва.
- Шапель, пожалуйста!
И то отчаянье, с которым она произнесла его имя, остановило его. Это был вопрос не столько его безопасности, сколько вопрос ее самостоятельности - по причинам только ей известным - ей было необходимо войти в эту комнату на собственных ногах, чтобы бросить вызов боли. Почему? Что с ней было не так? Она неспроста упала. Что-то спровоцировало это падение и ее почему-то это смущало.
Он чувствовал это. Медленно и осторожно Шапель поставил ее на ноги, поддерживая за плечи, пока не убедился, что она стоит. Когда же отпустил, она покачнулась, но устояла, чтобы идти дальше сама.
- Мне кого-нибудь позвать?
Его вопрос расстроил ее еще больше, и он не стал. Это его не касалось, и по всей видимости она не хотела с ним делиться.
И, черт побери, он не желал знать. Шапель уже начал догадываться, что инцидент может быть связан с поисками Чаши Грааля. Отчаянье - именно этим Пруденс мотивировала свои поиски. Он не хотел знать и то, что именно привело ее к отчаянью потому что, вне зависимости от причин, это было нечто, что он не смог бы остановить.
Ему известно, что такое отчаянье.
- Со мной все будет в порядке. Спасибо.
Когда их глаза встретились, она показалась такой уязвимой. Шапель просто кивнул, когда девушка медленно и мучительно развернулась к нему спиной, и осторожно открыла дубовую дверь. Шквал высокой температуры ударил в него, поскольку день буйствовал во всю на ограниченной территории замкнутого пространства. Мужчина отскочил, словно ошпаренный, обратно в тень, и Прю, уже не обращающая на него внимания, прикрыла дверь.
И он остался один. Медленно приходя в себя, отправился обратно в комнату, молнией проскочив холл во избежание поймать солнечный свет.
Шапель вернулся в темноту своей комнаты с обожжённым телом и израненным сердцем, тревожившееся о странной молодой девушке, которая привлекала его, заставляла пылать и была столь же недостижима для него, как и солнце.
Настойка опиума, которую Прю приняла от боли, помогла ей проспать оставшуюся часть дня. Кэролайн настояла на том, чтобы сестра пообедала в своей комнате и не покидала постели, учитывая, что это была бы последнее, чего бы пожелала сама Пруденс. Маркус появился вечером перед чаем, чтобы рассказать, как прошел день. Они встретились в ее гостиной. Кэролайн могла бы сделать для Прю исключение, но она все же стремилась соблюдать правила этикета.
Даже при всех восторгах Маркуса, которые он изливал по поводу того, как близко они подошли к входу при раскопках, внимание Прю занимала одинокая красная роза в тонкой хрустальной вазе.
- Это от мистера Шапеля, - сообщила Джорджия следующим утром, заметив ее пристальное внимание к темно-красному цветку.- Почему он послал тебе его?
Тепло наполнило Прю изнутри.
- Потому что он хороший человек, - это все, что ей пришло на ум в ослабленном состоянии. Как же не хотелось быть слабой.
Когда-то она могла протанцевать всю ночь, а к полудню быть готовой к пикнику. Теперь же больше спала, чем танцевала, и не могла припомнить, когда последний раз выбиралась на пикник с кем-то, кроме своей семьи.
- Хмм, - ореховый взгляд Джорджии стал проницательным.- Интересно, как он узнал, что ты "находишься под погодой".
Только Джорджия могла назвать смертельную болезнь "под погодой"
- Он был там вчера, когда меня застал приступ и помог мне добраться до комнаты.
Джорджия кивнула, хмурость исчезло с ее лица при появлении небольшой улыбки.
- Тогда, он действительно хороший человек. Не хочешь выбраться из постели и насладиться солнечным светом?
Джорджия помогла ей одеться и убрать волосы. Они пили чай в саду, когда Прю поделилась своим желанием посмотреть раскопки, Джорджия послала за небольшой коляской и помогла Прю забраться в нее.
Раскопки производились на небольшом холме возле утесов. Бриз раскачивал высокую траву и звездочки полевых цветов, мелькавшие среди ее остроконечных листьев. Светившее над головой солнце и близкие убаюкивающие крики чаек дарили Прю ощущение глубокой умиротворенности. Прибой, омывавший скалы, наполнял воздух шуршанием песка, и он казался соленым и влажным.
Если действительно существует царствие небесное, то оно должно быть похоже на это, а не таким пугающим, как его себе представляла Пруденс.
Мужчины перестали копать, чтобы накинуть свои рубашки, поскольку коляска с дамами приближалась.
- Досадно, - заметила Джорджия как всегда с бесстрастным выражение лица. - Я так надеялась хотя бы мельком увидеть Маркуса без рубашки.
Прю рассмеялась. Не было намека и на боль в животе - она была счастлива. Приступ прошел, но его последствия все еще давали о себе знать, проявляясь в виде сухости во ртуи отяжелевших конечностей.
Маркус - в так некстати одетой на него грязной рубашке - встречал их. Его лоб и брови были в пыли и в пятнах грязи. Белые зубы сверкали на фоне его загорелого ребячливого лица.
- Я надеялся, что вы сегодня приедете, - произнес он, снимая перчатки, чтобы помочь ей сойти.
Его слова окрыляли ее сердце.
- О, вы что-то обнаружили?
Опустив ее на землю, он загадочно улыбнулся, прежде чем повернуться, и помочь Джорджии.
- Сами увидите.
- О, ненавижу, когда вы так поступаете! - рассмеялась она.
После вчерашнего напоминания о скоротечности ее жизни, ей необходимо было что-нибудь, чтобы воспрять духом. Что-нибудь, что помогло бы ей сопротивляться. Маркус подвел их к отверстию с пологой стороны холма. Окрестности были усеяны развороченным грунтом и рассеянными повсюду камнями. То, что находилось здесь прежде, представляло собой скопление небольших построек, окружавших более крупную.
Маркус все еще довольно усмехался, демонстрируя отверстие.
- У меня было подозрение, что это являлось своего рода подвалом, так и оказалось.
Это объясняло, почему он начал вести раскопки сбоку.
Прю поднялась на холм и внимательно изучала отверстие, которое уже начали расширять. То, что открылось ее взгляду, определенно являлось лестничной клеткой, столь же древней и обрушающейся, подобно скале, на которой была построена, но явно отличавшейся от нее.
- Вход, - выдохнула она.
Пруденс пристально взглянула на Маркуса. Ее приятель практически сиял.
- Да. Это вполне может оказаться секретным подвалом, где Артур хранил все самое ценное. Если мои расчеты верны, то примерно послезавтра мы доберемся до двери.
Так скоро. Благодарю, Господи. Трясущимися руками Прю обхватила друга, не в силах сдерживать вырывающуюся в почти истеричном смехе радость. Он подхватил ее на руки и закружил под приветствие землеройных машин. Через мгновение он поставил ее, и девушка в порыве благодарности пожимала руки и обнимала мужчин, помогавших Маркусу, не заботясь о том, насколько это было прилично. Джорджия, как видно, проявила куда меньше энтузиазма по поводу открытия Маркуса. Он не отважился кружить ее сестру, но заключил в одно из своих крепких объятий. Впрочем, Джорджия не особо и сопротивлялась. Пообещав отпраздновать сегодняшним вечером это – и грандиозные планы на ближайшее будущее - Прю поехала обратно домой.
Отец Молинеукс гулял по саду, когда девушки вернулись, и Прю попросила сестру остановиться, желая присоединиться к нему, в то время как Джорджия отправилась дальше.
- Отец!
Пожилой человек помахал рукой, приветствуя ее, и искренне улыбнулся, когда она к нему подошла.
- Мисс Рилэнд, как вы прекрасно выглядите этим утром. Полагаю, вам уже лучше?
Шапель должно быть сообщил ему. Как не странно, его внимание вовсе не раздражало, а, напротив, согревало ее душу. Бедный человек действительно беспокоился о ней. Стоит поблагодарить его сегодняшним вечером.
- Да, мне уже лучше, отец. Спасибо. Можно мне прогуляться вместе с вами?
Ее предложение несказанно обрадовало его.
- Конечно. Мой друг Шапель рассказывал мне о красоте ваших роз. Я как раз собирался их отыскать. Возможно, вы не откажите мне в любезности проводить меня?
- Конечно.
Она приняла предложенную им руку. Ей стало любопытно, Шапель попросил какого-нибудь слугу или сам срезал для нее тот прекрасный цветок. Скорее всего, кого-нибудь попросил, но ей больше нравилось представлять, как он в закатных сумерках в полутьме сада выбирает тот единственный цветок, который подарит ей.
В самом деле, какая женщина не желала бы последнего?
- Я так рада встрече с вами, - произнесла Прю, как только они двинулись. – Этим утром я была на раскопках, и Маркус обнаружил лестничную клетку. Он надеется добраться до входа не позднее, чем через два дня.
- Так скоро? - Отец Молинеукс выглядел удивленным.
Помимо удивления было что-то еще. Страх? Как странно.
- Да. Разве это не потрясающе?
- Ужасно, - Пруденс, младшая дочь мистера Рилэнда не была уверена в том, что он имел в виду положительную часть аспекта.
- Прошу прощения, отец, что моя новость не доставила вам радости, как я надеялась.
Он улыбнулся ей, чтобы успокоить- того свойства, которой могут поделиться только люди, пребывающие в абсолютном согласии с собой.
- Уверяю вас, моя дорогая, если Чаша Грааля действительно находится в том подвале, моя радость не будет иметь границ.
Теперь все стало понятно.
- Вы сомневаетесь, что мы верно определили местоположение.
Он покачал головой.
- Это не имеет непосредственного отношения к вам или мистеру Грею, но я был свидетелем многих глубоких разочарований в подобных исследованиях.
В его теплом внимательном взгляде было что-то мудрое и проницательное. Прю смотрела куда-то вдаль. Она не думала о разочаровании, только не теперь.
- Возможно, нам повезет, - собственный голос казался ей жалостным хныканьем и жутко раздражал ее.
Он погладил ее по руке.
- Да. Ради вас я готов надеяться. Но я хочу, чтобы вы были осторожной, мисс Рилэнд.
- Осторожной? В каком смысле?
- Тайные места, как правило, скрывают что-то не без причины. Не ходите туда одна, пожалуйста, возьмите с собой Шапеля. Я не хочу показаться самонадеянным, но он и я знаем, как распознать ловушки.
- Ловушки? Маркус ничего не говорил ни о каких ловушках!
Ее тревога являлась очевидной потому, что он снова погладил ее по руке.
- Я уверен, что мистер Грей тщательно исследовал этот вопрос, но вы бы успокоили мое старое сердце, если бы согласились пойти с одним из нас.
Это было незначительной уступкой, тем более что Маркус с его людьми могли легко справиться как со священником, так и с Шапелем, если бы те задумали выкрасть чашу.
- Я обсужу это (поговорю об этом) с мистером Греем, но я не вижу причины, по которой вы не могли бы нас сопровождать.
Он улыбнулся ей настолько искренне и безмятежно, что было трудно заподозрить его в какой-либо низости.
- Спасибо, моя дорогая. Ах, я полагаю, мы достигли тех самых роз. Какая красота!
Он выпустил ее руку и двинулся к кустам, радость на его лице была такой всепоглощающей среди обилия цвета и цветов. Прю, улыбаясь, наблюдала за ним, но ее встревожило предупреждение священника.
Если в подвале их действительно подстерегала опасность, она хотела бы, чтобы рядом с ней оказался Шапель.

- Как она?
Отец Молинеукс выдержал паузу, прекратив очищать вечерний жакет Шапеля. По некоторым причинам, старому священнику доставляло удовольствие вести себя подобно камердинеру или заботливому отцу.
- Она выглядела замечательно, мой друг. У нее было приподнятое настроение, и я не заметил симптомов болезни, кроме незначительной усталости.
Продевая руки в рукава, Шапель кивнул.
- Хорошо.
Но он был абсолютно уверен, что что-то было неладно в тот день, когда Прю упала перед его дверью. Человек не может испытывать подобную боль абсолютно без причины.
Болезнь или несчастье объясняли бы ее упорство в поисках Чаши Грааля. Ради нее он хотел надеяться, что в подвале сокрыта именно она.
- Что если они отыщут Священный Грааль?
Пристальный взгляд священника смотрел на него из зеркала. Его улыбка олицетворяло терпение, проявленное к любопытному ребенку в его заблуждении.
- Священного Грааля там нет.
- Откуда вы знаете?
Он пожал плечами.
- Просто знаю. Независимо от того, что именно они обнаружат в этом подвале, это не может быть Кубком Христа. И я очень надеюсь, что это не окажется Чашей Кровавого Грааля.
Мысль, что Пруденс обнаружит Чашу Кровавого Грааля, в то время как ищет Священный Грааль, была омерзительной.
- Не дайте ей выпить из нее, пока мы не убедимся.
Молинеукс подал сюртук, и последний раз прошелся по нему щеткой.
- Само собой разумеется. Мы будем надеяться на ваши глаза и память, для моих это было слишком давно. Обещаешь?
Шапель рассматривал себя в зеркале. В его самообладание закралась нерешительность, связанная с воспоминаниями. Перед ним было лицо, которое он наблюдал в течение многих столетий.
- Я обещаю, - поклялся он.- Вряд ли я когда-нибудь сумею позабыть.
Каждая щербинка, каждая вмятина, каждое пятно той чаши навсегда врезались в его память. Проклятье, овладевшее им, чаша, из которой он добровольно выпил.
Мулинекс расправил сюртук на плечах Шапеля. Темно серая шерсть создавала ощущение комфорта и выгодно контрастировала с белой рубашкой и шейным платком цвета бургунде. Шесть столетий назад он даже не мечтал стать подобным франтом.
- Мисс Рилэнд надеется, что они в ближайшие два дня вскроют дверь, ведущую в подвал. Полагаю, запланировано празднество по этому поводу. Мы должны быть готовы.
Шапель отвернулся от зеркала.
- Будем надеяться, что я проникну внутрь за ночь до этого.
- Это не имеет никакого отношения к надежде, - Молинеукс нахмурился.- Ты должен это сделать. Мы не можем повергнуть их риску в случае, если там находится Темпл.
- Я не ощущаю его присутствия.
- Он может выставить защиту, чтобы скрыть свое местонахождение.
- Возможно.
Шапель понимал, что это похоже на правду - что, скорее всего, так и было - но ему не нравилась мысль, что Темпл способен так от него отгородиться. Он полагал, что если бы Темпл был поблизости, то он так или иначе все равно себя выдал. И даже если защищался бы, он ведь мог ощутить присутствие Шапеля?
В утешающем жесте его похлопали по плечу.
- Знаю, что тебе не хотелось бы сражаться с ним, мой друг. Я молюсь, чтобы этого не случилось. Темпл многим пожертвовал, защищая Ложную Чашу Грааля. И я не хочу приносить в жертву его самого.
Шапель смотрел вдаль.
- Как и я.
Пальцы на его плече напряглись.
- В этом нет твоей вины. Ты не заставлял их пить.
- Нет.
Но поскольку он выпил, то знал, что остальные последуют его примеру. Они никогда не позволяли сделать одному из них что-либо, чего не стали бы делать остальные.
Мужчина будет сражаться с Темплом, если тот окажется вместе с Кровавым Граалем в том подвале. Несмотря на мысли Молинеукса, сокровище, сокрытое в подвале, все еще могло быть тем, что ищет Прю.
Он продолжал надеяться, потому что охотнее увидел бы радость на лице Пруденс Рилэнд, чем смерть старого друга от своей руки.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

15:56 

Глава 4

Прю никогда прежде не доводилось совершать ничего столь импульсивного и опрометчивого, подобного прыжку из окна. И по прошествии часа она все еще не могла определить, что же подтолкнуло ее к столь неординарному поступку.
Они гуляли в абсолютной тишине и было слышно, как густая трава шелестит под их обувью. Не смотря на то, что ее домашние туфли были довольно тонкими, они все еще оставались сухими, что едва бы волновало ее до того, как она стала одержима своей болезнью. Простуда изолировала бы ее от исследований, и она не могла позволить себе подобной роскоши.
- Откуда вы узнали о моих поисках Святого Грааля? - Этот вопрос мучил ее с самого первого письма из Ватикана.
Шапель пожал своими широкими плечами в ореоле серебристого лунного света.
- У Ватикана повсюду есть шпионы.
Это что, шутка такая? Не было ни малейшего намека на улыбку на его лице, ни озорной искорки в глубине внимательного взгляда.
- Вы это серьезно?
Он снова пожал плечами, и слабое подобие улыбки тронуло его губы. Пруденс облегченно расправила плечи. Он шутил.
- Полагаю, что это было закономерным результатом вашего исследования, - ответил мужчина. - Я доверяю священнику, который присутствовал на лекции мистера Грея, и услышал о вашей крайней заинтересованности, а так же ваших планах. Вы ведь не думали, что можно сохранить подобное в секрете, не так ли?
- Нет. Думаю, что нет, - ее внимание привлек кролик, нырнувший в кусты, и только его белый хвост мелькал в темноте. - Хотя считаю, что церковь вряд ли придала бы так много значения моему поиску, если бы я не привлекла еще других людей.
Его пристальный взгляд потемнел, когда их глаза снова встретились.
- Возможно, они действительно верят, что ваши раскопки увенчаются успехом.
Как ни странно, его слова подействовали на нее умиротворяюще.
Они в тишине продолжили свою прогулку. Теплый и нежный бриз разворошил ее волосы и развевал тонкую ночную рубашку у ее ног.. В то время как ткань рубашки Шапеля облегала его руки и грудь. Тонкая белая ткань отливала неестественно голубым оттенком при свете луны, обрисовывая довольно атлетическое телосложение, не свойственное человеку его рода занятий. Безусловно, Маркус тоже был не дурно сложен.
Но Шапель разбудил в ней что-то, чего не смог затронуть Маркус.
И как бы то ни было лучше не думать об этом.
- Что вам известно о Священном Граале?
Вопрос без сомнения удивил его. Его шаги замедлились, попадая в такт с сердцем.
- При распятии Роман Лингус использовал свое копье, чтобы пронзить Христа, а Иосиф из Аримафеи собрал его кровь в чашу - Священный Грааль.
Безусловно, это не все, что он знал о происхождении чаши, далеко не все.
- Смею полагать, ваши знания куда глубже, - заметила она, пытаясь спрятать раздражение за вежливостью. Она согласилась сотрудничать с церковью и хотя бы из благодарности, они могли бы поделиться собственной информацией?
Он остановился, окинув ее внимательным взглядом. Они оказались в самом центре сада, на открытом пространстве, но абсолютно одни. В свете садовых фонарей его волосы отливали золотом, а глаза казались яркими и бездонными. Ей пришла в голову причудливая аллегория, что он подобен Люциферу не за долго до его падения.
Как-то с трудом верилось, что этот человек действительно является послушным слугой церкви. Она понимала это.
- Джозеф привез Чашу Грааля в Англию в первую из установленных им церквей в Гластонбери. Считается, что после его смерти Чаша Грааля была утеряна и вновь обнаружена королем Артуром почти пять столетий спустя. В любом случае многое зависит от легенды, на которую вы и ваш компаньон опираетесь.
Прю собиралась открыть рот, чтобы прокомментировать, но Шапель перебил ее.
- Есть те, кто полагает, что чашей Грааля владели тамплиеры и Папа Римский, Климент Пятый, требовал ее вернуть, заключив тамплиеров в тюрьму в 1307 году. Французский король Филипп послал своих воинов захватить их и поживится их сокровищами. Многие из тамплиеров сбежали в Англию, предположительно увезя с собой и чашу Грааля. На какую бы из легенд вы не опирались, большинство ученых считают, что Святой Грааль нашел свое пристанище в Англии, если, конечно, вы не сторонница тех, кто полагает, что Генри Синклер увез Чашу Грааля в Новую Шотландию в 1398 году. Мне продолжить, мисс Рилэнд, или я произвел уже на вас достаточное впечатление?
Он, безусловно, хорошо разбирался в предмете и его обширные знания действительно произвели на нее впечатление, но его едкий тон заставил ее стиснуть зубы.
- Моя просьба не предполагала пренебрежительного отношения от вас, мистер Шапель.
У него хватило наглости хихикнуть в тот самый момент, когда она произнесла его имя.
- А что вам известно о Чаше Грааля?
Она сосредоточилась, пытаясь не отставать от его длинного шага, когда он снова тронулся с места.
- Я провела обширные исследования, если именно это вас интересует. Маркус и я используем информацию, которая собиралась в течение многих столетий.
Пруденс удержалась от самодовольства, сквозившего в ее тоне. Разумеется, Маркус посвятил куда больше времени, занимаясь исследованиями местонахождения Чаши Грааля, но она восполняла этот пробел своей решительностью и энтузиазмом.
Шапель остановился. Прю не предавала особого значения их передвижению и теперь оказалась глубоко в саду - далеко от дома, что в любом из общепринятых смыслов выглядело не слишком уместным. Все ее чувства внезапно обострились и сконцентрировались на человеке, находившемся подле нее. От него веяло теплой сладостью, которую она не могла хоть как-то обозначить, и в тусклом свете луны он выглядел словно персонаж из романтических баллад о бесстрашных рыцарях и прекрасных дамах. Никогда прежде она не ощущала подобной сопричастности к человеку, тем более после такого короткого знакомства.
Пруденс отступила, не будучи в силах больше сопротивляться желанию отстраниться. Он не двинулся с места, наблюдая за ней с неким пониманием, тревожившее куда больше, чем ее увлеченность им. Понимал ли Шапель, что если бы ему пришло в голову поцеловать ее, то она не стала бы сопротивляться просто потому, что она желала узнать, каков он на вкус?
- Люди охотятся за Чашей Грааля по двум причинам, мисс Рилэнд.
Очевидно, он даже не догадывался, что нравится ей. И слава Богу.
- Они надеются, что она принесет им богатство и власть, или рассчитывают заполучить бессмертие, - он наклонил голову, внимательно изучая ее. - Что привлекает вас, вы одержимы жадностью или тщеславием?
Не было ни следа насмешки или осуждения в его тоне или выражении лица. Ему просто было любопытно.
- Отчаянье, - произнесла Пруденс срывающимся голосом горькую правду, выдерживая его пристальный взгляд, при том, что это казалось ей довольно унизительным. Не богатство, не вечная молодость, а просто возможность продлить собственную жизнь.
- Лучшая причина из возможных. А как насчет вашего мистера Грея? - Он как бы случайно спрятал руки в карманы, создавая иллюзию безопасности. - Что движет им в охоте за Святым Граалем?
- Во-первых, слово "охота" не совсем подходящий термин. Во-вторых, причина, побудившая Маркуса к поиску, является чистым любопытством ученого, - по крайней мере так он сказал ей, и она ему доверяла. И какие бы у него не были еще на то причины, Прю они откровенно не заботили. - И в-третьих, он не мой мистер Грей, - и в-четвертых, почему он смотрит на нее так, словно понимает, какое именно значение она вкладывает в слово "отчаянье", не имея об этом ни малейшего представления?
Он странно за ней наблюдал.
- Прошу прощения. Я не собирался вас обидеть.
Не смотря на вежливость использованный им формы, его тон выдавал переживаемые им чувства. Его слова прозвучали так, словно он испытывал к ней жалость.
Лучше бы поддразнивал ее.
- Однако, как бы хорошо вы не знали мистера Грея, я посоветовал вам быть осмотрительней, мисс Рилэнд. Поиск Чаши Грааля способен менять характер людей и многое зависит от случая. Ваше стремление найти артефакт делает вас уязвимой для тех, кто не преминул бы воспользоваться случаем.
Он повернулся к ней спиной и продолжил движение.
Шапель говорил так, словно опирался на собственный опыт, но она вернется к этому позже. К тому же он вел себя, как ее бывшая гувернантка, позволяя себе отчитывать ее за недостойное поведение.
- Вы часто бываете в обществе, мистер Шапель?
Он даже не оглянулся, а она осталась стоять.
- Нет.
- Я так и подумала.
Он остановился и наградил ее одним из своих непроницаемых взглядов, что не помешало отразиться выражению сожаления на его лице.
- Я оскорбил вас.
- Да, - челюсть Прю была все еще напряжена. - Полагаю, что именно так.
- Сожалею, - он взъерошил рукой собственные волосы. - Я бываю не очень.... обходителен с людьми.
- Серьезно? - В ее тоне сквозило недоверие. - Я как-то не заметила.
Едва заметная улыбка тронула его губы. Его не задевали ни ее сарказм, ни ее искренность.
- Я уже сказал, что сожалею.
Да, он действительно сожалел. В создавшейся ситуации наиболее благоразумным было бы принять его извинения и принести в свою очередь собственные.
- Я тронута, - произнесла она вместо этого. Она прошла мимо него, возвращаясь обратно к дому. Он снова спрятал руки в карманы, приноравливаясь к ее шагу. У него были красивые руки - длинные, изящные, и сильные. Загорелые предплечья были усыпаны золотистыми волосками, которые мерцали в лунном свете, подобно только что отчеканенному золоту.
- Но я действительно полагаю, что вам следует быть более осторожной.
Прю снова стиснула зубы.
- Разумеется. У вас вероятно куда больше опыта в этом вопросе, нежели у меня.
Только его темные брови едва приподнялись при ее едком ответе, но радость его стремительно улетучилась.
- У меня действительно есть подобный опыт.
Таким образом, она оказалась права - он участвовал раньше в подобных экспедициях. И потерпел поражение. Но ее опыт не будет столь же неудачен. Этого просто не может быть.
- Уверяю вас, сэр, что я потратила колоссальные усилия и провела соответствующую работу.
- В этом я и не сомневаюсь.
Но хоть в этом он проявил понимание.
- Спасибо, - о Господи, она выглядела весьма польщенной! Как ему удалось так легко прикоснуться к самой ее сути за такое короткое время?
Он смотрел на нее так, словно действительно понимал ее, в то время как не было никаких оснований полагать, что он и в самом деле мог. Это одновременно успокаивало и раздражало.
- Но вы сказали, что вами движет отчаянье, а отчаянью не свойственна осторожность, - проклятье, видимо этот человек не в состоянии вовремя остановиться!
- Вы собираетесь и дальше читать мне нотации, мистер Шапель, или просто испытываете мое терпение, пытаясь отыскать его пределы?
Он вновь не выглядел оскорбленным, что еще больше разозлило ее, но его лицо в отражении лунного света казалось довольно-таки напряженным.
- Я был однажды столь же нетерпелив, как и вы, в стремлении раскрыть тайну Чаши Грааля. И в результате моих действий скончался человек.
- Ох.
Неудивительно, что он так настаивал. И то, что она поначалу приняла за снисходительность, теперь обретало совсем иное значение. Какой безмозглой коровой она себя выставила.
Пруденс нерешительно обратилась к нему, коснувшись осторожно пальцами его предплечья.
- Вы хотели бы об этом поговорить?
Его внимательный взгляд скользнул вдоль ее руки так стремительно и был настолько пристальным, что у нее возникло ощущение, что он буквально жжет ее плоть. Однако она не отдернула руку. Инстинкт подсказал ей, что он подобен дикому животному, и что если она станет двигаться слишком резко, он просто атакует ее.
Его взгляд медленно перемещался вдоль ее руки, оставляя след в виде легкого покалывания, пока не достиг ее лица. Странное чувство пронзило ее, когда их глаза встретились. Огонь, который девушка уже замечала раньше, отразился в глубинах его глаз. Должно быть игра лунного света, потому что не у кого не могло быть столь ярких и привлекательных глаз. Создавалось такое впечатление, что его пристальный взгляд манил и призывал ее к нему. Ее тело против воли склонилось к нему и она задохнулась, не в силах сопротивляться этому влечению.
Его твердые чувственные губы разошлись, обнажая удивительно белые зубы. Она увидела, как в свете ночи блеснули его клыки? Нет, этого просто не могло быть - это просто иллюзия ночи.
- Вы снова собираетесь меня укусить?
Он подскочил, освобождая свою руку. И, Шапель помотал головой, словно пытался стряхнуть наваждение.
- Что?
Ощущение того, что хоть на краткий миг, но он тоже был ею очарован, вызвало у нее улыбку. Улыбаясь, Прю показала палец, на котором осталась царапинка.
- Разве это не ваших рук дело?
Шапель внимательно изучал ее фаланги.
- Вы собственно о чем? Тут ничего нет.
Теперь настало очередь Пруденс удивляться. Поднеся пальцы к лицу, поворачивая их так и эдак, она вынуждена было признать, что он был прав. Никакой отметины. Она склонилась над фалангами. Там ничего не было. Царапина бесследно исчезла
Не могла же она себе вообразить подобное и не могла же за такое короткое время царапина просто зажить? А если это была вовсе не царапина, а просто след от чего-нибудь. Но она была готова поклясться...
- Скоро рассвет, - его голос вернул ее к реальности. Мужчина сосредоточенно наблюдал, как бледнеет луна, так что меж его бровей пролегла небольшая складка.- Нам пора возвращаться домой.
Прю позабыла о своей руке и усмехнулась ему в тон:
- Все еще волнуетесь по поводу моей безопасности, мистер Шапель?
Их взгляды встретились. Очевидно, он не разделял ее веселья.
- По поводу своей собственной.
Было совершенно невозможно определить шутит он или нет.
- Слишком большая осторожность может привести к множеству сожалений.
Шапель склонил голову на бок.
- Так же, как и безрассудство.
Он казался слишком серьезным для своего возраста. Она улыбнулась ему.
- У вас накопилось множество сожалений, сэр?
Он спрятал усмешку, как бы разглядывая дорогу у себя под ногами.
- Кажется, вся моя жизнь состоит исключительно из них.
Она понимала его.
- Хорошо, я не стану увеличивать этот список, - откликнулась Прю, борясь с искушением ткнуть пальцем в каменную твердость его груди. - Единственное сожаление, которое бы не должно оказаться в моем списке, когда умру, так это то, что я вовсе никогда не жила.
Его губы сжались, и выражение стало почти холодным, словно он принял это на свой личный счет.
- Надеюсь, с вами этого не случится, Пруденс.
Несколько ошеломленная не только звуком своего имени на его губах, но и серьезностью тона, она смотрела ему в след, когда он развернулся и направился к дому.
Он говорил так, словно полагал, что мог играть какую-то роль в неприятностях в ее жизни, хотя это было по определению смешно. И все же она не могла отделаться от чувства, что от него исходит опасность - не физическая конечно, скорее эмоциональная. Она осуждала его за то, что он ушел, и в тоже время ощущала печаль, из-за пустоты, таящейся в его внимательном взгляде.
Если бы еще хоть раз, пока они идут, увидеть, как он улыбается, или погреться в тепле его похвалы, ей было жаль, что она не могла соответствовать своему имени.
- Спасибо за прогулку.
Шапель спокойно смотрел на нее, закрыв за ними дверь, плотно запечатав их в темноте поместья Росэкоут.
- Я получил огромное удовольствие, мисс Рилэнд.
- Действительно?
Он скромничает или просто сомневается?
- Прошу прощения, если я заставил вас думать иначе.
Ее щеки разрумянились под воздействием ночного бриза. Сладкий аромат ее крови окружал ее, как шлейф изысканных и дорогих духов. Ему хотелось спрятать лицо в изгибе ее шеи и просто вдыхать его.
- Боюсь, я просто не оставила вам выбора, предложив последовать за собой.
Он пожал плечами
- У каждого всегда есть выбор.
В ее глазах вспыхнула радость.
- Даже у джентльмена?
Он улыбнулся
- Я не могу отвечать от лица джентльменов.
Ее мягкий смех согревал его, побуждая рассмеяться вместе с ней.
- Значит, я не оскорбила вас?
- Моя дорогая леди, конечно нет.
Какое-то время она внимательно его изучала, склонив на бок голову.
- Знаете, мистер Шапель, я склонна думать, что вы сказали бы мне правду, если бы я и впрямь оскорбила вас.
Такое короткое знакомство и она уже начинает его понимать.
- Боюсь, не могу блеснуть светским обращением. Вследствие того, что я так долго не был в обществе.
Пруденс кивнула.
- В этом мы родственные души, смею полагать.
Она ведь не серьезно полагала, что у них действительно может быть что-то общее? Она такая легкая, воздушная, полная жизни, и он - олицетворение непроглядной тьмы. И все же Шапель тоже ощущал определенную связь с ней, так же как знал, что она является воплощением всего недосягаемого для него.
И это ему не нравилось. Не нравилось вообще. Это делало ее все более и более притягательной.
- Возможно, - коротко ответил он и улыбнулся, чтобы не обидеть ее. - Я должен вернуться к себе. Спасибо за прогулку и живое общение, мисс Рилэнд. Давно я не получал удовольствия общаться с женщиной, обладающей интеллектом, подобным вашему.
Его похвала заставила ее покраснеть, вызывая боль в его деснах, а так же в других частях его анатомии, одной из которых являлось его сердце.
- Я часто засыпаю только на рассвете, - призналась Прю. - Возможно, мы могли бы продолжить наши прогулки.
Шапель был уверен, что это было бы серьезной ошибкой.
- Без сомнения, продолжим.
Он пожелал ей приятного сна, когда они поднялись вверх по лестнице вместе, что вряд ли бы одобрили ее родственники после оставил ее и отправился к себе в комнату.
Солнце поднялось над горизонтом, когда Шапель зарылся в прохладных простынях своей кровати. В его прибежище было темно, словно в пещере, но только тяжелая драпировка ночных занавесей отделяла его от смерти.
Более добродетельный человек давно бы вышел под палящие лучи солнца, чтобы встретить свою судьбу, как это когда-то сделал Дреукс, но Шапель не стремился встретиться с собственным проклятьем. Он рискнул бы, если бы был уверен, что этот поступок избавит от его от души.
Бог, которому он доверял, не мог быть настолько жестоким, чтобы проигнорировать все прикладываемые Шапелем усилия. Появление вампиров связывают с Лилит, первой жены Адама, и любовницы падшего ангела Сэммэля. Сэммэль сделал свою возлюбленную королевой демонов, и она родила ему первого вампира. Бесспорно, ничего достойного не могло быть в подобном обличи, но он все еще надеялся, что его душа потеряна не навсегда. Мулинекс постоянно твердил им, что в то время, как Бог проклял вампиров, обрекая скитаться их в ночи, он так же позволил им существовать, что означало, что для Шапеля и его товарищей отведена определенная роль. Кровавый Грааль, так называли Шапель и его товарищи чашу, из которой пили кровь злодеев, была наполнена сутью Лилит в наказание за ее предательство Сэммэлем. Именно через Лилит Бог обнаружил, что ангелы, которым он доверял, устроили заговор против детей человеческих. За ее двуличность Сэммэль проклял Лилит, превратив ее в тридцать серебряников, чтобы передавать от человека к человеку, как она того и заслуживала. Иуда Искариот был одним из людей, получившим это серебро.
Из серебра была выплавлена чаша, вскоре после предательства Христа. Никто не знал в то время, что тамплиеры завладели ею, так как они пытались скрыть от мира ее существование. В то время как Шапель отпил из нее, и она вылечила его, он полагал, что это Священный Грааль, и его друзья присоединились к нему. Они были все заражены проклятием Лилит.
Поначалу, сила казалась удивительной и даже захватывающей. Он даже на какое-то время забыл о Мари. Но затем Дреукс покончил с собой, не в силах больше выносить как само бессмертие, так и его безнравственность. И все резко изменилось для них.
И когда каждый из них решил идти своим путем: Темпл взял на себя обязанности охранять Кровавый Грааль. Тинтагль в Корнуолле, где чаще всего искали Священный Грааль, - было одним из мест, где он мог скрываться, но даже Шапель не знал его точного местоположения.
Он и Мулинекс должны были курировать раскопки. Если Священный Грааль действительно будет обнаружен, они должны будут затребовать его для Священной Римской Империи. Если же найдут Кровавый Грааль, ему следовало сделать так, чтобы она не попала в руки тех, кто может злоупотребить ею, и защитить людей от Темпла, который мог бы оказаться не совсем вменяем после стольких лет уединения и дикой жажды людской крови.
Наличие крови позволяло контролировать Демона внутри.
Не удовлетворивший своих потребностей демон становился хуже испорченного ребенка, стремительно регрессируя, доводя человека до убийственного исступления. Он наблюдал это, когда Дреукс решил отрицать жажду крови. Потребовались нечеловеческие усилия Шапеля, чтобы усмирять друга.
Темпл скорее бы умер, чем навредил кому-нибудь из людей, но он был вынужден поддерживать себя в голодном состоянии, чтобы его восприятие оставалось острым, а инстинкты в готовности защитить чашу, если ей что-нибудь угрожало. Что обратилось бы против тех, кто случайно наткнулся на него. Неизвестно как бы он себя повел, столкнувшись с группой охотящихся за сокровищами людей.
Мулинекс убедил Шапеля приехать потому, что он был единственным, кто способен противостоять Темплу, и он был прав. Но кто защитит невинных от самого Шапеля? Способного причинить боль, если его собственный контроль будет утрачен. Так же нельзя не упомянуть тот факт, что кто-нибудь наверняка заметит, что его не видно днем, и он избегает солнца, словно чумы. Как давно он видел солнце в последний раз и мог ощутить его тепло на своем лице? Так давно, что ему начало казаться, что он никогда и не имел подобного опыта.
И теперь здесь оказалась Пруденс Рилэнд, умная и теплая, подобная солнцу, та, о которой можно было только мечтать. Удовольствие находиться подле нее было равносильно возможности запрокинуть лицо к июльскому полуденному небу. Волны надежды, исходящие от нее, несли успокоение и страдание одновременно. Напоминая ему о том, что он утратил.
Нет, не обо всем. Он не утратил надежду. Возможно свою веру, но не надежду. Он позволил церкви шпынять и наставлять, изучать и унижать его. Он даже позволил заклеймить себя крестом на его правом плече. Каленое серебро прожгло его плоть, оставив розовый рубец, не перестававший зудеть и по сей день. Единственная отметина, которая осталась у него с тех пор, как он стал вампиром. Это как-то помогло спасти его душу? Сомневаюсь.
Его надежда не была утрачена, она была глубоко погребена, и появление Пруденс Рилэнд сделало эту могилу более мелкой, чем прежде.
Он был поражен собственному стремлению защитить ее. Когда она коснулась его, спросив, не желает ли он поговорить о смерти Дреукса, он испытал боль, которой не испытывал прежде. Словно его сердце раскололось пополам.
Почему ее должна волновать эта боль?
Он поклялся себе, что проклятие Лилит никогда не коснется ее.
Не все, кого коснулось проклятие Лилит, были похожи на Темпла, Шапеля или даже Бишопа в этом отношении. Другие рассматривали это проклятье, как своего рода превосходство. Или тьма полностью поглотила их, как это случилось с Санти. Прошло столько времени, но он помнил, как их друг отвернулся от них и уехал, чтобы получать удовольствие от того, чем он стал. Шапель не желал погружаться во тьму, невзирая на то, что к этому призывала его собственная суть, убеждая признать истинное положение вещей.
Он не желал, чтобы тьма окутала Пруденс.
Не желал вообще иметь к чему либо подобному отношение, как он сказал Мулинексу, перед тем, как уехать из Франции. Последствия были бы слишком ужасными, если бы он потерпел неудачу.
- Если я кого-то убью, - предупредил Шапель, открывая старый платяной шкаф, - их кровь будет на ваших руках.
Пожилой человек покачал головой с печальным выражением на лице.
- Нет, мой дорогой. Их кровь будет на твоих губах, и даже Бог не в состоянии избавить тебя от этого.
Гнев затопил вены Шапеля. Его сердце, разгоряченное им, гулко стучало, пробуждая его голод. Клыки выскользнули из десен, глаза пылали, кожа горела. Молниеносно он сжал кулак и пробил им стену подвала. Он пробил им кирпич и земную толщу, погрузив руку по самое плечо.
Мулинекс вскочил на ноги, опрокинув стул. Священник, испытывал такой животный ужас, уставившись на него, что Шапель мог учуять его запах, подобный аромату розы. Поскольку гнев постепенно ослабевал, его место заняло чувство вины. Мулинекс никогда прежде не смотрел на него так - никогда.
Шапель нарочито медленно извлек его израненную руку из стены, потому что не хотел пугать своего друга еще больше. Он стряхнул грязь с рукава своей одежды.
- Простите меня, - произнес вампир, избегая смотреть ему в глаза. - Я не знаю, что на меня нашло.
Краем глаза заметил, что Мулинекс поднял стул и придвинул его обратно к столу.
- Прощаю. Моя кровь не доставит тебе удовольствия, и ты расстроен, что за все время, что ты боролся, ты так и не обрел желаемого и не получил никакой награды.
- Вы действительно так думаете? Что я жажду вознаграждения? - Ему была противна сама мысль, что кровь Мулинекса была тем, в чем он действительно нуждался.
- Возможно, ты обретешь свое спасение в Англии, - тон Мулинекса звучал обнадеживающе.
Улыбка Шапеля была горька, как воспоминание о той беседе, прежде чем он уснул. Может Мулинекс был в чем-то прав, но единственное, что ожидало его в Англии, было искушение, с которым он был просто не в состоянии бороться.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

15:54 

Глава 3

Он знал, что его приезд в Корнуолл был ошибкой. Шапель сидел на краю деревянной кровати и смотрел в окно на распростертую перед ним тьму. Он не мог больше ждать, сидя в этой комнате и прислушиваясь к медленному устойчивому сердцебиению, отражавшимся эхом раздававшиеся вокруг него и стучавшее у него в голове, подобно племенным барабанам.
Пинта свиной крови, которую употребил раньше, дала ему сил и поддержку, но больше походила репу, в то время как он на самом деле страстно жаждал шоколада. Днем Шапель специально выбрался наружу, чтобы не чувствовать человеческого запаха. Но когда он посчитал, что настало самое безопасное время вернуть к людям, то столкнулся с Прю Рилэнд, которая разбудила в нем не только голод, но также и желания совсем иного рода. Ба-дум. Ба-дум. Сердца, бьющиеся в ночи. И одним из них была Пруденс. Его собственное сердце изо всех сил пыталось биться в ответном порыве, но нет. Уже очень давно орган в его груди не поддерживал подобного ритма.
Шапель поднялся, на нем были брюки и рубашка с короткими рукавами. Он едва ли мог просидеть всю ночь, прислушиваясь к этим звукам в доме. Ночь была его временем суток, когда он ощущал себя почти живым и полным жизни. Мужчина был обеспокоен и стремился утихомирить хотя бы часть энергии, бушующей в нем.
Тихо, как кошка - еще одно преимущество его проклятия - он крадущась вышел из своей комнаты и спустился вниз по лестнице, острое зрение оберегало его от несчастных случаев. Последним, что бы ему хотелось, так это разбудить мистера Рилэнда или его дочь.
От мысли о ней Шапель замер прямо посреди большого зала в луче лунного света, струящегося сквозь одно из многочисленных окон. Пруденс. Возможно, ей не точно подобрали имя, учитывая тот аромат безрассудства исходящий от нее. Даже теперь несколько часов спустя отчетливо помнил этот запах, когда она обмахивалась, стоя перед ним.
Естественно он пытался дистанцироваться. Ее роскошное красное платье, обтягивающее каждый дюйм от плеча до бедра в довольно откровенной манере, не принятой в его время. У нее была красивая фигура - немного хрупкая, но очень привлекательная. Ее кожа была настолько гладкой, а глаза такими яркими. Мало спасало и то, что ее каштановые волосы были готовы вот-вот рассыпаться из пучка, разметавшись по плечам. Рыжие волосы. Красное платье. Алые губы. Все в ее внешности дразнило его.
То, как она произнесла его имя, настолько потрясло его, что он испугался – а не оцарапал ли он ее клыком. Потребность обладать ею затопило его – не только ее кровью, но и ею самой, как женщиной, которую жаждет мужчина.
И эта еще одна причина, почему ему следует сократить свое пребывание в Корнуолле. Для его вида питание было тесно связано с сексом, как для обычных людей - еда и питье. Почему именно эта женщина пробудила его оставалось загадкой. Возможно, это как-то связано с ее запахом? Или все дело в ее кошачьих глазах? Было что-то необычное в ней, похожее на глубокую меланхолию, свойственная и ему, но в отличие от него, она была полна жизни и надежды. Да, надежда облегала ее, словно завеса, что именно и привлекало к ней.
И поскольку мысли о ней заполнили его разум, ощущение ее запаха снова захватило его целиком. Поначалу он приписал это собственному воображению, но присутствие другого дыхания убедило его в обратном. И хотя Шапиль понимал, что должен уйти, но вместо этого направился по ее запаху.
И который привел его к приоткрытой двери. Вместе со светом из-под двери до него донесся аромат Пруденс Рилэнд. Его рука бессознательно потянулась и открыла дверь. Дверь даже не скрипнула, позволив ему некоторое время понаблюдать за ней.
В центре комнаты на темно-синем бархатном фаэтоне полулежала/откинулась Пруденс Рилэнд, одетая в тонкую, длинную, невинную, ночную рубашку и халат, и с распущенными волосами цвета вина по плечам. Ее вид вызвал у Шапеля жуткую жажду. Его сердце судорожно дернулось у него в груди, словно пытаясь напомнить, что оно все еще у него есть.
Все в ней - жажда жизни, надежда, какое-то отчаянье - будоражило его. Она выглядела настолько хрупкой, что хотелось стать ее покровителем, настолько уязвимой, что хотелось защитить ее, и такой привлекательной, что хотелось погрузить в нее свои клыки, чтобы еще хоть раз ощутить сладковато-горький привкус жизни.
Остановись.
Здравый смысл приказывал ему немедленно уйти. Он боролся с искушение более четырех столетий не для того, чтобы сдаться ему теперь. Он развернулся.
- Не уходите из-за меня, мистер Шапель.
От ее низкого сладчайшего голоса по его спине пробежали мурашки, а насмешка вызвала улыбку на его лицу. Он встретился с ней взглядом.
- Я не хотел нарушить вашего уединения, мисс Рилэнд.
Она улыбнулась, словно ей показалось это забавным. Котята и дети были забавны. Он был монстром - монстром, с которым не положено забавляться малышкам, подобным ей.
Малышка? По сравнению с ним возможно да, но когда она поднялась, то стало очевидно, что перед ним вполне сформировавшаяся прекрасная женщина. Шелк цвета слоновой кости ниспадал с ее груди и струился по изгибу ее бедра.
- Вы и не нарушили, - констатировала она. - Пожалуйста, пусть мое присутствие не смущает вас, если вы намерены чего-либо прочесть.
Как ее присутствие могло не отвлекать его? Как кто-то - пусть даже обычный смертный - мог сконцентрироваться на названиях и содержании, когда рядом была эта женщина?
Однако, она наверняка сочла бы довольно странным, если бы он отказался, так что Шапель подошел к одной из полок и принялся рассматривать. Как он и предполагал, Прю изучала его. Фактически она наблюдала за ним, примостившись на подлокотнике фаэтона, как если бы он представлял исключительный интерес. В свою очередь мужчина следил за ней краем глаза.
Она склонила голову на бок.
- Вы испытываете затруднения со сном?
Вопрос прозвучал достаточно невинно, за исключением толики любопытства.
- Нет. Я всегда был чем-то вроде полуночника. - Это было еще мягко сказано. – А вы?
Она пожала изящными плечами.
- Мне лучше спиться, когда за окном светло, - буркнула она. - Вам это кажется глупым, не так ли?
В груди Шапеля непривычно защемило, когда он обернулся и перехватил ее робкий внимательный взгляд. Где была его соблазнительница раньше?
- Нет, - ответил он, тряхнув головой. - Это не кажется мне странным. Днем мне тоже спится лучше.
Она наградила его робкой неуверенной улыбкой, едва затронувшей ее губы.
- Есть что-то в темноте, что делает меня...
- Беспокойной?
Во взгляде ее больших ореховых глаз было что-то такое, что выдало ее уязвимость.
- Да
Она похоже не была расположена обсуждать это дальше, а Шапель не собирался расспрашивать, чтобы не подогревать ее интерес своему ночному времяпрепровождению. Он вернулся к бессмысленному разглядыванию книжных корешков. Ничто не отвлекало его внимания. Хотя он с удовольствием побеседовал бы со своим очаровательным компаньоном.
- Вы ищите что-нибудь особенное? - спросила она. - Я знаю, где стоит почти каждая книга в этой библиотеке.
Без сомнения, знала.
- Я полагал, что будет благоразумным освежить в памяти придания об Артуре. Тинтагль полон их, не так ли?
Она усмехнулась, сверкнув белоснежными зубами.
- Так. Вы наверняка уже в курсе, что это место считается местом его рождения.
Он кивнул в ответ, стоя в противоположном конце комнаты возле книжных полок. Невзирая на приличное расстояние между ними ее запах продолжал его манить.
- Да, знаю.
Она достала небольшого объема книгу в кожаном переплете из ряда ей подобных и протянула ему.
- Именно поэтому каждый год здесь бывает достаточно почитателей Чаши Грааля, равно как и охотников за ней.
Во взгляде Шапеля сквозило любопытство, когда он взял у нее книгу.
- Но вы полагаете, что нашли место, где он на самом деле скрыт.
Она отвернулась до того, как он сумел разглядеть азарт в ее глазах.
- Да.
- Я уже объяснил вам ранее, зачем прибыл сюда, и мне интересно, почему вы так стремитесь отыскать Чашу Грааля, - Шапель указал книгой на нее. - Вы не похожи на соискателей славы или богатства.
Она вызывающе вздернула подбородок, внимательно глядя ему в глаза.
- Возможность отыскать то, что никому не удавалась прежде.
Нет, конечно, это было не так. Чаша Грааля значила для нее куда больше. Он ощущал потребность прикоснуться к ней настолько сильную, что она казалась просто нестерпимой. И надеялся, что чаша, сокрытая в руинах, не окажется Чашей Кровавого Грааля, ради ее же блага.
- Я полагаю, что женщина, отыскавшая Чашу Христа, поставит на уши всех сомневающихся ученых и священников.
Ее глаза потемнели.
- Возможно и так, - румянец заиграл на ее щеках. - За исключением присутствующих, конечно.
Это смех вырвался из его груди? Улыбка неловко расползалась на его губах, так словно мускулы давно забыли, как ее формировать. Она улыбнулась в ответ, и Шапеля неумолимо потянуло к ней - их разделяли всего несколько дюймов - и сомкнуть свои губы, но не на ее изящной шее, чтобы вонзить в нее свои клыки, а припасть к ее рту в страстном поцелуе, чтобы ощутить его на вкус. Он отступил.
- Спасибо за книгу. Пожалуй, я покину вас теперь.
Пруденс распахнула глаза - с выражением ребенка, не желающего, чтобы его оставляли одного в темноте.
- Вам не обязательно уходить.
Ее очевидное желание остаться в его обществе ослабило его намерение, но он не был тем, кто выполнит ее желание.
- Со всем уважением к вам, мисс Рилэнд, но ни мне, ни вам не пойдет на пользу, если кто-нибудь застанет нас вместе, учитывая ваш туалет, - или того хуже, когда его застанут за тем, как он глубоко вонзил клыки в ее нежное тело и пил кровь.
Определенно дразнящая улыбка снова тронула ее губы. Она оскорблена тем фактом, что он пытается ее покинуть?
- Я уверяю вас, мистер Шапель, ваше достоинство не пострадает.
Если это действительно так, то почему внимательный взгляд ее ореховых глаз все еще крадется вдоль выреза его рубашки по обнаженной шее?
- Я переживаю не за собственное достоинство.
Казалось, она действительно не понимала угрожающей ей опасности. Скрестив тонкие руки на обтянутой шелком груди.
- То есть, мистер Шапель, вы представляете для меня опасность? - Ее голос был довольно ровен, но он слышал ее учащенное сердцебиение.
Шапель медленно приблизился к ней. Ее сердце отреагировало на его приближение, вызвав самодовольную улыбку на его губах. Прошло столько времени, но он все еще помнил правила этой игры.
- А вы как думаете?
От его невинного вопроса она пробежалась по нему пронзительными взглядом, словно внезапная искра по сухой ветке. Ее щеки покрыл густой румянец, как только их взгляды встретились.
- Вы не опасны.
- Я полагаю, что опасен, но не в общепринятом смысле.
Пруденс уставилась на него широко распахнутыми глазами. Ореховый оттенок - это далеко не точное описание цвета глаз. Ее глаза имели различные оттенки зеленого всякий раз, когда он смотрел в них. Ее губы раскрылись, но звука не последовало, словно она превратилась в статую, но бегущая по ее венам кровь напоминала ему, что она оставалась полной жизни и все такой же деликатной и хрупкой.
Прю глотнула, позволяя сухожилиям и связкам шеи наконец расслабиться. Шапель плотно сжал зубы, поскольку знакомое покалывание пронзило его десны. Всего один прыжок и он мог заполучить желаемое, погружая свои клыки в манящую впадину между шей и плечом. Она трепетала бы в его руках, задыхаясь от восхитительных прикосновений губ, в то время когда он бы наслаждался ее кровью, нежным стуком сердца, отдающего в его груди.
- Вы часто блуждаете по ночам, мистер Шапель?
Ее бархатный голос отвлек его от осуществления желания.
- Шапель, - поправил он, делая шаг назад. - Просто Шапель. И да, я действительно часто блуждаю в ночи, мисс Рилэнд.
- Прю, - улыбка едва коснулась ее губ. - Мисс Рилэнд заставляет ощущать себя старой девой.
Что было вполне возможно, учитывая наступившие времена. Эта мысль так потрясла его, потому что она казалось очень юной. Он пожал плечами.
- Женщина вашего круга может позволить себе какое-то время ожидать достойного жениха, прежде чем выйти замуж.
Ее прекрасные брови взметнулись
- Ожидать? А может я просто не хочу замуж.
В ее словах сквозила уверенность, но глаза выдавали ее обман.
- Возможно, Прю, вы просто пока не встретили человека, соответствующего вашим представлением о достойном муже.
Она изящно скривила губы
- Полагаю, что это вполне возможно. А как насчет вас?
Шапель насторожился:
- А что я?
Она придвинулась к нему, поднимая тонкие руки к вырезу своей груди. Он уставился на синюю, бьющуюся под нежной кожей жилку на шее. Казалось, Прю не замечала его пристальный взгляд. Довольно рискованного - для них обоих. Слишком рискованного, чтобы быть безопасным.
- Вы ведь тоже до сих пор не женаты, не так ли? Почему?
Он ответил первое, что ему пришло на ум.
- Ни одна нормальная женщина не вышла бы за меня.
Пруденс удивилась его неожиданной честности.
- Ох. Возможно, у нас куда больше общего, чем я полагала.
Его ответная улыбка была удивительно теплой. Позволил ей считать, что они и вправду похожи, если ей так нравится думать.
- Возможно.
Ее рассеянный взгляд переместился к окну. Лунный свет, пробившийся сквозь стекло, коснулся ее щеки, придавая ее глазам удивительную выразительность, от чего они еще больше напоминали кошачьи.
- Но я ни разу не блуждала в ночи.
Ее голос был таким тихим, таким задумчивым, что Шапелю сперва показалось, что ему просто почудилось. Пруденс выскользнула от него со всем изяществом и проворством, свойственным женскому полу. Ошеломленно застыв словно статуя, он все еще стоял там, наблюдая как она движется. Во имя всего святого, что она собиралась сделать?
Прю подошла к одному из открытых окон и вскарабкалась на подоконник. Ее глаза полыхали огнем, когда она обернулась взглянуть на него через плечо. Какой дикой и свободной она смотрелась в своем странном наряде, распущенными волосами и румянцем, играющим на ее щеках.
- Вы пойдете, Шапель?
Было бы правильным позволить ей уйти. Но что если Темпл бродит где-то поблизости? Что если он будет достаточно голоден, и Прю наткнется на него? Даже при том, что он не ощущал присутствия своего давнего друга, это вовсе не означало, что его вовсе нет в этом поместье.
Но совсем не Темпл был реальной угрозой для нее этой ночью. Угрозой были его собственные мысли и желания. Когда последний раз он делил близость с женщиной? Шапель хотел разделить темноту с этой хрупкой и таинственной незнакомкой.
Прю выскочила из окна, так и не дождавшись его ответа. Проклятье, Шапель последовал за ней. Как только ноги коснулись земли, его посетила внезапная ужасная догадка, что он оказался прав. Его приезд в Корнуолл был действительно ошибкой.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

15:51 

Глава 2

«Те католические товарищи», как нравилось их называть ее отцу, должны были прибыть этим вечером, и Прю решила, что красный вполне подходящий цвет для платья, которое она собиралась надеть сегодня к обеду. Красный цвет сам по себе выражает силу и смелость, и при удачном стечение обстоятельств он поможет ей чувствовать себя сильной и смелой. Бог свидетель, что Прю нужна была сила не меньше, чем Чаша Грааля.
Поначалу доктора ничего не рассказывали о раке, медленно убивавшем ее изнутри, - в конце концов, она была всего лишь ранимой женщиной. Они сказали Томасу Рилэнду, что не стоит ей сообщать, переживая, что правда слишком ужасна для ее понимания.
Может быть, Прю и стоило оставить все как есть. Благодаря медицинским книгам из отцовской библиотеки она узнала о раке столько, что ни один доктор никогда не рассказал бы ей. Иногда ощущала, как он поедает ее изнутри, начисто лишая сил.
Болезнь зародилась в яичниках, которые пришлось удалить, но это не помогло. Они были бессильны ей помочь, при этом не могли точно определить, сколько времени у нее осталось. На последнем обследовании, меньше месяца назад, они сказали, что если Пруденс повезет, то она сумеет стать свидетельницей рубежа веков.
Существовало масса вещей, которые ей хотелось сделать, прежде чем наступит ее конец. Она жаждала поводить Деймлер на максимальной скорости, желала увидеть великие пирамиды Египта, мечтала ощутить настоящую страсть. К сожалению, маловероятным, что хоть одно из этих желаний исполнится.
Ее горничная Фанни пришла, как только она вышла из ванной, и смесь горько меланхоличных мыслей уступила место чему-то более практичному. Полотенце скрывало шрамы на животе от пристального жалостливого взгляда служанки. Платье, выбранное для обеда, колыхалось в колыбели рук девушки, богатое и насыщенное в своем неподражаемом оттенке. Темно-красная отделка легла поверх яркого гофрированного шифона, придавая особую глубину роскошному туалету.
В женской сорочке, чулках и корсете Прю присела сделать прическу, собрав волосы в простой высокий пучок и украсив диадемой, что создавало нежный ореол вокруг лица. Вслед за этим она вплела пару живых темных роз и выпустила несколько ярко-рыжих локонов. Последним штрихом была золотая лента, похожая на колье, застегивающаяся на жемчужную пуговку сзади. Что-либо еще с таким платьем было бы излишним.
Прю надела платье и, как только Фанни закрепила его на плечах, ее сердце учащенно забилось. Казалось абсолютно бессмысленным проводить время в этом платье с мужчинами, которые даже не заметят, как замечательно оно сидит на ней, выгодно подчеркивая грудь, но Прю хотелось этого. Может это и казалось сентиментальным, но вряд ли ей еще выдастся шанс когда-либо одеть его.
- Вы выглядите настоящей красавицей, мисс, - робко призналась Фанни.
Будучи польщенной, Прю улыбнулась. Она действительно выглядела неотразимо. А еще и абсолютно здоровой: теплый румянец играл на ее лице. Она выглядела уверенно не потому, что хотела запугать людей, которые предложат, а может и нет, ей чудо лечение.
Покинув уют теплого синего в сочетании с бургундским цветов своей комнаты, Прю пройдя по коридору, оказалась на винтовой лестнице, ведущей на первый этаж. Возможно, платье вовсе не было такой уж хорошей идеей. Пруденс не стремилась к тому, чтобы священники подумали, что она пытается их соблазнять. Но платье было такое красивое...
О Господи! Она уже была одета, и у нее осталось не так много времени, чтобы переживать из-за цвета платья, которого никто кроме ее семьи и нескольких священников и не увидит.
Когда она вошла в гостиную, все повернулись к ней. Ей показалось или у отца и вправду перехватило дух? Матильда уставилась на нее так, словно Прю решила предоставить полную свободу собственным чувствам. Безусловно, Матильда была самим воплощением английской аристократии в своем кружевном платье, задрапированным шифоном. Кэролайн смотрелась так же скромно в своем наряде цвета слоновой кости. Только Джорджия выбрала более смелую расцветку - она всегда могла рассчитывать на Джорджию - и улыбнулась, заметив цвет тигровых лилий ее платья.
Суть была не только в цвете, Прю в принципе раньше никогда не носила подобных платьев. Оно было очень женственным и смелым, провокационным и уже очень, очень давно у Прю не возникало желания выглядеть как истинная леди соответствующего статуса и положения. Даже Маркус выглядел потрясенным.
Но Прю больше волновала реакция людей, незнакомых ей. Ее пристальный взгляд разыскивал группу, которую отец окрестил передовой. Было только одно незнакомое лицо - пожилой человек с седеющими волосами и добрыми глазами. Его воротник выдавал профессию.
- Отец Молинеукс, это моя младшая дочь, Пруденс. Она является инициатором этого проекта.
Прю наградила своего отца смесью улыбки и недовольства. Так похвала или осуждение прозвучала в вашем тоне, отец?
- Приятно познакомиться с вами, мадмуазель, - голос священника был тихим и успокаивающим, в нем чувствовался не резающий ухо акцент.
Улыбаясь, она протянула ему руку.
- Надеюсь на сотрудничество с вами, Отец.
Она ощущала себя достаточно странно. Возможно, она была слишком наивна, но в этом человеке не было ничего пугающего.
- И где же ваш компаньон? Если я не ошибаюсь у нас должно быть двое гостей, - Прю огляделась в поисках другого незнакомого лица.
- Да, - ответил Мулинеукс. - Мой друг должно быть снаружи, потакает своей пагубной привычке, курению, - его пристальный взгляд сосредоточился на ком-то за спиной у Прю.
- Ах, Шапель, вот вы где!
Сгорая от нетерпения увидеть своего второго гостя, Прю обернулась.
Погибель.
Мистер Шапель был высок, прекрасно смотрелся в черном жакете и брюках в сочетании с белым жилетом, рубашкой и галстуком. Светло-русые волосы, отливающие золотом, были откинуты назад с его загорелого лица. У него были густые высокие брови и длинный прямой нос. Губы нельзя было назвать ни тонкими, ни полными, поскольку находились в приятном балансе, являясь выразительными и довольно чувственными. Его черты лица напоминали скульптуру, высеченную талантливым скульптором. Но больше всего внимание Прю привлекали его глаза. Даже с такого расстояния они казались ясными и яркими, подобно меду.
Господи помилуй, так разглядывать бедного человека! И он смотрел на нее, заставляя ее кровь бежать быстрее.
- Мистер Шапель, - ее отец начал процедуру знакомства. - Позвольте представить мою дочь Пруденс.
Смутившись, Пруденс не забыла протянуть руку. Мистер Шапель взял ее в свою, куда более широкую ладонь. Его пальцы были сильными и теплыми, не естественно теплыми, потому что на их фоне ее собственные пальцы походили на ледышки, которые он так очаровательно согрел своим прикосновением.
- Это честь для меня, моя леди, - его голос был тихим и приятным, подобно меду, с акцентом, не походивший ни на одно из французских наречий, которые ей доводилось слышать прежде.
- Надеюсь, вам понравилось у нас в Корнуолле, мистер Шапель.
Фраза была банальной, но это было лучшее, что пришло ей в голову, учитывая тот факт, что ум отказывался соображать.
- Слово «мистер» не имеет ко мне никакого отношения, - произнес он, проведя большим пальцем вдоль ее запястья, поднося руку ко рту. Его пристальный взгляд застыл на ее лице.
- Просто Шапель.
Прю в изумлении наблюдала за его плавными движениями. Его дыхание согрело ее озябшую плоть, посылая довольно острые ощущения, разгоняющие ее кровью, настолько острые, что она ощутила покалывания в позвоночнике.
- Шапель, - повторила она неожиданно томно, поскольку его губы коснулись ее кожи.
Его имя, произнесенное ее губами, казалось, поразило его, поскольку он едва заметно вздрогнул. Что-то кольнуло ее кисть, но ощущение тут же исчезло, как только он перестал пристально смотреть на нее. У Прю осталось только размытое впечатление от того, что же случилось на самом деле.
К счастью все были слишком заняты разговорами друг с другом, чтобы заметить румянец, приливший к ее щекам или хищный интерес во взгляде Шапеля. Совсем не походившим на то, как принято священнику смотреть на женщину.
Но он не был священником.
Мужчина отпустил ее руку с явным сожалением.
- Как давно вы имеете отношение к церкви, господин Шапель?
Он улыбнулся так, словно отреагировал на только им двоим понятную шутку.
- Как будто прошли столетия.
Это означало, что он состоял на службе достаточно долго, но на вид ему нельзя было дать более тридцати. Прю подняла на него озадаченный взгляд, пытаясь разобраться, что скрывается за его непроницаемым выражением лица.
- Вы готовитесь стать священником?
Его выражение можно было бы назвать веселым, если бы в нем не читалось смятение.
- Нет
Его ответ не должен был вызвать такую бурную реакцию ее сердца, какую он выдало.
- Ох, простите меня. Я подумала ...
Он взмахнул рукой.
- Не стоит извиняться. Ваше предположение вполне логично.
Прю внимательно изучала его. Она терялась в догадках - ей никогда прежде не приходилось сталкиваться с таким человеком подобному ему.
- Тогда, почему вы здесь?
Он закрыл глаза на ее недогадливость, и, не смущаясь, ответил:
- Я нахожусь здесь в качестве исторического эксперта.
Она склонила голову, заинтересовавшись.
- Исторического?
Он кивнул, несколько не обеспокоенный ее любопытством.
- Да. Я историк.
Таким образом, у них было много общего с Маркусом, правда Маркус любил поговорить о его работе и самозабвенно придавался этому с любым, кто пожелал бы его слушать. Мистер Шапель был немного более скрытен. И от него исходила какая-то спокойная сила, что показалось Прю довольно интригующим.
Прю приблизилась к нему.
- В таком случае, Вам стоит поговорить с мистером Греем. Без сомнения, Вас заинтересуют его наработки.
Шапель подался назад, снова увеличивая расстояние между ними. После того его пламенного взгляда он как-то внезапно охладел и действовал рассудительно и спокойно.
Она сказала, нечто, что могло его оттолкнуть? Нет. Ей на ум не приходило ничего, что можно было бы расценивать, как оскорбление, если он не полагал, конечно, что ее упоминание о Маркусе ставило под сомнение его авторитет.
Пруденс вновь придвинулась к нему, сокращая подобающее светскому общению расстояние.
- Будучи историком, что вы надеетесь отыскать в Корнуолле, Шапель?
Пристальный взгляд, изучавший ее, не был тем самым взглядом, что пронзил ее минуту назад. Его глаза больше не походили на теплый мед - они оставались такими же яркими и блестящими, как свежее отчеканенное золото, вовлекающие в свою глубину. В какой-то момент ей даже показалось, что она способна раствориться в них. Жар охватил все ее существо, поскольку Шапель прикрыл глаза и его ноздри слегка вздрогнули. Он сделал глубокий вдох и на его губах заиграла чувственная улыбка.
Господи помилуй, он наслаждался ее запахом.
Глаза цвета меда вновь распахнулись, вовлекая ее в свой омут. У Прю перехватило дыхание. Она поднесла руку к груди, пытаясь скрыть смущение. Пристальный взгляд Шапеля устремился к ее пальцам и снова внезапно охладел, так что Прю не успела сообразить, что же все-таки произошло. Когда их глаза снова встретились, в них не осталось и намека от того чувства, что сияло в них прежде. Фактически его пристальный взгляд стал абсолютно непроницаемым. Ей что это все почудилось?
- Сокровище, - ответил он тоном столь же нейтральным, каким теперь казалось его выражение глаз - слишком нейтральным. - Разве вы не этого же хотите?
Прю сглотнула. Она была уверена, что он догадался, что для нее это было чем-то большим, чем поиск сокровищ. Никто за пределами ее семьи не знал для чего ей нужна Чаша Грааля, даже Маркус, но этот человек каким-то образом догадался, что у нее есть личная заинтересованность отыскать этот артефакт.
Голос ее отца, обращенного к Шапелю, избавил ее от необходимости держать ответ. Мужчина, который не являлся ни мистером, ни священником, поклонился ей и извинился без малейшего сожаления на лице. Прю наблюдала, как он удалялся, не будучи абсолютно уверенной, что же именно между ними произошло. Ее руки стали теплыми и она кинула на них взгляд, чтобы убедиться, что они не дрожат и не сжаты в кулаки.
Она заметила пятнышко на правой руке, которого не было на ней прежде. Ее брови взметнулись в удивлении, едва поднесся ее к лицу. Тонкая красная царапина около полу дюйма длиной расположилась между вторым и третьим флангом. Это была действительно царапина. Прю осторожно коснулась ранки другой рукой - свежая и ее совершенно точно не было до того, как она познакомилась с Шапелем.
Пруденс вскинула голову, и ее потрясенный взгляд метнулся через комнату, туда, где расположился золотой незнакомец, беседующий с ее отцом.
О, Господи, он, что действительно ее укусил?

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

20:44 

Элизабет Барретт Браунинг

СОНЕТЫ С ПОРТУГАЛЬСКОГО 22

When our two souls stand up erect and strong,
Face to face, silent, drawing nigh and nigher,
Until the lengthening wings break into fire
At either curved point,--what bitter wrong
Can the earth do to us, that we should not long
Be here contented? Think. In mounting higher,
The angels would press on us and aspire
To drop some golden orb of perfect song
Into our deep, dear silence. Let us stay
Rather on earth, Beloved,--where the unfit
Contrarious moods of men recoil away
And isolate pure spirits, and permit
A place to stand and love in for a day,
With darkness and the death-hour rounding it.

***

Когда наши души, прямые и сильные, встали
Друг к другу лицом, чтобы сблизиться, соприкоснуться,
И расправили крылья, и ясным огнем засверкали
Эти крылья на сгибах своих хитроумных конструкций,
Что нам эта земля может горького – скверного сделать
Чтобы крылья сломать? А вверху пролетающий Ангел
Будет нам посылать золотые шары песнопений
И внизу в тишине мы их будем ловить руками.
Лучше здесь на земле мы останемся среди людей
Презирающих дух и духовное вместе.
Где любить разрешается только единственный день
Посреди темноты и мерцающей смерти.

@темы: Angel o Demonio

14:18 

Глава 11
Слухи об убийстве.

Следующей ночью, Джагер попросил нас встретится не в Склепе, а на футбольном поле. Это было странно: группа вампиров, зависавшая на открытой трибуне, на футбольном поле Тревера. Я бы с удовольствием пролива это время в Склепе, но это был план Джагера для девочек, чтобы выйти и распространить слухи о клубе.
Луна все время держала свою руку на ноге Себастьяна, но мне было видно, что она пялится на Александра. В глубине души, я подумала, что она связалась с Себастьяном, чтобы отомстить или подобраться к Александру. Но Александр, не обращал на нее ни какого внимания. Он обнял меня и выглядел как любой студент Заунидвля.
Бекки казалось, возилась со своим телефоном, изредка посматривая на Себастьяна.
Скарлет просияла. Ее лицо стало одним цветом с ее волосами. Она сосредоточила внимание на Треворе, и как бы меня не тошнило при виде ее страсти к моему заклятому врагу, я была тронута тем, что она так счастлива, видеть Тревора.
- Я бы не отказалась от попкорна и содовой, с кокетливым взглядом обратилась Луна к Себастьяну. В Румынии Луна взрослела как смертная, и очень преуспела в этом. Футбольные игры для нее были не в новинку.
В то время как я сидела с Оникс и Скарлет, Бекки стояла на краю трибуны держа мобильный телефон.
- Кому пишешь? спросила ее я. - Я здесь, а Мэтт на поле.
- Я не пишу.
- Тогда что ты делаешь?
- У меня нет фотографии Себастьяна. И поскольку сейчас мы не в Склепе, я могу сделать столько фотографий, сколько захочу. Я хочу добавить их в альбом для Джагера.
Я встала, не зная что делать. Ее камера была нацелена на Себастьяна.
- Я не думаю... начала я. Но опоздала. Я услышала звук "клик" и вспышку камеры, затем она закрыла телефон.
Должно быть, Оникс и Скарлет тоже это заметили и зашевелились.
Бекки с триумфом вернулась на свое место.
- Теперь я уверена, что сохранила их. Давай посмотрим, сказала она.
- Эй, посмотри на Метта, сказала я. - Он на пути к победе! Может быть, тебе стоит обратить внимание на него, а не на Себастьяна, намекнула я. - Я думаю, что это он для тебя старается.
- Правда? спросила она. Она посмотрела на своего парня бежавшего по полю и пинающего мяч. - Вперед Метт, Вперед!
Бекки забыла о своих фотографиях, и остаток игры зачарованно наблюдала за спортивными способностями Мэтта.
После игры команда болельщиц медленно прошла вдали от нас, одаривая нас пристальными взглядами. Но когда Тревор, потный и возбужденный от победы, пришел и поговорил с Джаггером, он провел несколько минут в команде футболистов, большинство зрителей таращили глаза. Они заметили, что Треверу понравились эти готы, тогда они посмотрели на них как на что-то стоящее - как на новый кошелек от известного дизайнера.
Это был первый раз в моей жизни в Заунидвле, когда я была не единственным аутсайдером. Я была в компании парней и девушек и выглядело это так, словно я принадлежу к их клубу.


На следующий день после последнего звонка, я направилась к своему шкафчику и увидела там прислонившегося к нему Тревора.
- Держу пари, это разбивает тебе сердце, что две твои подруги чахнут по мне, сказал он гордо. - Луна... А теперь и Скарлет. Они не могут держать свои руки подальше от меня.
- Это потому, что они тебя не знают. Со стороны выглядит так, словно они пришли в зоопарк и уставились на обезьян. Ты обезьяна.
Тревер улыбнулся.
Чем больше я играла на его чувствах, тем больше ему это нравилось. Он отошел в сторону, не задев меня. Смотрел, как я отпираю шкафчик и открываю дверцу.
- Так что на счет ключа? спросила я.
- Я знал, что рано или поздно, ты спросишь меня об этом. Он достал цепочку с ключом из-под рубашки и покрутил им передо мной.
- Что ты за это хочешь? усмехнулась я. - Пять долларов?
- Мне не нужны деньги, сказал он со злой усмешкой.
- Во что мне это выйдет?
- Поцелуй откроет больше, чем этот ключ, прошептал он мне на ухо.
Во мне закипала злость. Возможно, что ключ ни к чему и не подходил. Может быть, это была просто уловка Тревера.
И я снова останусь в дураках.
Но что если я была не права, и это действительно было важно. Может быть, этот ключ отпирает нечто волшебное внутри завода, содержащее ответы на секреты Джаггера.
- Что происходит? спросила Бекки озадаченная близостью Тревера ко мне.
- Рейвен и я просто разговаривали. Но мне пора идти. Ты знаешь, где меня найти, сказал Тревер. - У тебя есть мой номер.
- Команда по борьбе с опасными веществами удалила его для меня.
Бекки смотрела на меня, до тех пор, пока не ушел Тревер.
- Что произошло?
- Как всегда его глупые шутки, сказала я. Потом я сменила тему на более приятную. - Я была так занята, но мне нужно кое-что обсудить с тобой. Я хочу купить подарок на день рождения для Александра. Что-нибудь действительно особенное.
Но я не живу в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. Что мне подарить ему?
- Он любит искусство, сказала она.
- Да... но я не умею ни чертить, ни рисовать. И я не могу позволить себе что-то слишком дорогое.
И ты, кстати тоже.
- Ооо, это так мило! Я засияла от комплимента своей лучшей подруги. - Парням так сложно покупать подарок. Отцу мы всегда покупаем оборудование или для игры в теннис, или гольф. Но Александр не занимается спортом. И я не знаю, в каких именно принадлежностях он нуждается.
Кроме того, это не кажется мне забавным.
- Я покупаю Метту компьютерные спортивные игры. Но я предполагаю, что и это Александру не подойдет.
- Я думала сделать ему сюрприз и устроить романтический ужин. На его заднем дворе. Или на кладбище.
- Это выглядит так романтично!
Но я хочу подарить ему кое-что особенное, в конце концов, он был другим. Но что дарят друг другу вампиры?
Я поняла. Моя кровь. В пузырьке. Для вампира это самый лучший подарок.
- Есть! Но я не могла рассказать это ей. Она взбесилась бы, если бы я рассказала что собираюсь подарить своему парню пузырек со своей кровью. Но это было бы не так ужасно. Мой парень был вампиром.
- Так что это? Что-нибудь увлекательное?
- Мм... горгулья!
Глаза Бекки расширились.
- Для него это лучший подарок! Ему это очень понравится! Жаль, что я об этом не подумала!
- Я пойду в антикварный магазин Энни.
- Я пойду с тобой. И тоже найду горгулью для Метта.
Я посмотрела на нее загадочным взглядом.
- Отлично. Мне нравится иметь компанию.
Мы направились в антикварный магазин, который я часто посещала, и я немедленно просмотрела витрину с флаконами. Там было много кристаллов и драгоценных камней, но на первый взгляд, я не заметила ни какого пузырька.
- В данном случае горгулья не будет выглядеть глупым подарком, сказала Бекки, стоя перед статуэтками, находящимися снаружи. - Они должны быть где-то здесь.
- Да, я знаю.
Я посмотрела назад и увидела пузырек. Он был маленьким, со змеей из чистого серебра извивающейся вокруг него и маленьким крючком. Я могу протянуть цепочку через него, и это будет завершающим штрихом в подарке для моего парня вампира.
Я посмотрела на ценник, у меня было достаточно денег, чтобы купить его.
- Здесь есть. Бекки оттащила меня обратно к витрине с горгульей.
- Это классная, сказала я. - Но на нее у меня не хватит денег.
У меня было недостаточно денег и на горгулью, и на тот подарок, который я больше всего хотела купить. Я не знала, как скрыть от нее то, что я хотела купить флакон.
- О, точно, сказала Бекки. - Это дорого.
Вместо этого, я решила показать ей свой выбор, но не называть причину.
- Я хочу купить это, сказала я, возвращаясь к витрине и показывая ей на пузырек. - Это действительно классно.
- Я думала, ты хочешь купить горгулью, сказала она, всматриваясь в витрину. - Что ты будешь делать с пузырьком?
- Я могу наполнить его чем-нибудь особым.
- Зельем? поддразнила она.
- Да, точно. Любовным напитком.
- Но он не нуждается в этом - он уже любит тебя. Я думаю, что горгулья понравится ему больше. Но он твой парень и решать тебе.
Энни положила пузырек в маленькую подарочную коробочку.
- Завернуть в оберточную бумагу?
- Нет, спасибо, сказала я. - Я сделаю это дома. Я не могла рассказать ей, что мне еще надо наполнить его своей кровью.
Теперь мне оставалось понять, как наполнить ее.
Тем вечером я ужинала в спешке проглатывая еду.
- Куда ты так торопишься? спросила моя мама. - Ты пропадала в течение последних нескольких недель.
- Я помогаю друзьям с кое-каким проектом.
- Друзья? У тебя есть друзья? поддразнил мой брат.
- Да, кто эти люди? спросил мой папа.
- Это мои новые знакомые. Я только помогаю им.
- Со школьным проектом? спросил мой брат.
Они все смотрели на меня так, будто это было смешным.
- Я так горжусь тобой, воскликнула моя мама. - Видишь, Александр хорошо на тебя влияет. Ты стала больше гулять, ходить на танцы, а сейчас помогаешь новеньким со школьными проектами.
Я не могла разбить сердца своим родителям. Они были так счастливы в своем неведении. Это было бы жестоко рассказать им правду о том, что в действительности я помогаю вампирам открыть клуб.
- Ты слышала о кругах на поле? спросил Билли.
- Что? я отодвинула свой ужин. Круги на поле могли быть плохим знаком.
- Их обнаружили этим утром. Они появились на ферме мистера Бейтмена.
- Ты меня разыгрываешь? спросила я с подозрением.
- Генри и я собираемся посмотреть на них после обеда.
- Круги на поле здесь? В городе? выясняла я.
- Да, чужие прибыли, чтобы забрать тебя домой, сказал он с неприятным смешком, свойственным моему младшему брату.
- Билли! грозно повысил голос мой отец.
- Это они пошутили, продолжал мой брат. - Я видел по телевизору, как это делается. Фактически это очень просто. Все что нужно для этого, это длинная доска и много веревки.
- Тогда это может быть кто-нибудь из твоих батанов одноклассников. Эксперимент математического клуба, сказала я. - Работа с диаметрами и окружностями. Тогда вы ребята, полностью в теме.
- Я? Прокрасться на чью-нибудь собственность? сказал он. - Ты думаешь, это сделал я - или кто-то из моих друзей?
Это ты, мастер нарушать границы - не я. Может быть это делаешь ты.
- Да, я все вечера провела, бегая вокруг фермы с веревкой и доской.
- Если бы их обнаружили на кладбище, тогда можно было бы предположить, что это дело рук Рейвен, с усмешкой сказал папа. - Не смог удержаться, сказал он, поглаживая мою руку.
Ни столько шуточки моей семьи надо мной привели меня в бешенство, сколько действия Джаггера. Когда я была в Хипарьвилле, Джаггер использовал круги на поле, чтобы сигнализировать вампирам, что это было безопасное место для них, таким образом, приглашая их в Гроб клуб. Он был предупрежден, что не надо приглашать вампиров в Занудвилль, но тут он сигнализировал им. Клуб скоро откроется, и в город прибудут дюжина вампиров.
Я доела остатки моего ужина и направилась в Особняк. Как только Александр проснулся, я рассказала ему о кругах на поле. Александру потребовалось всего несколько минут, чтобы собраться, а потом он отвез нас к ферме мистера Бейтмана.
Когда мы приехали, там уже была небольшая толпа студентов и горожан.
Ферма мистера Бейтмана находилась недалеко от дома Бекки. Пит Бейтман Старший унаследовал ее от отца, когда тот ушел на пенсию. Ферма растянулась не меньше чем на триста пятьдесят гектаров и была одной из ведущих производителей кукурузы в Занудвилле. У них было несколько детей, ровесники Билли.
Пит Бейтмен Младший обслуживал толпу, у него была открытая металлическая коробка, стоящая на столе, он протягивал руку, как только человек приближался к забору.
- Пять долларов?! завопила я.
- Это сделка, сказал он.
Пит Бейтмен Младший был не намного крупнее Билли. Если бы он был моим младшим братом, то я бы попыталась протолкнуться мимо него, но за пересечение границы чужой собственности меня могли бы арестовать.
- Ты берешь плату за то, что люди просто на это смотрят? сказала я с раздражением. - В действительности их можно увидеть только с неба, сказала я. - Как мы узнаем, что это не ваших рук дело?
- Никак, ответил он. - Пожалуйста, отойди. Другие ждут.
- Разве тебе не нужна лицензия на нечто подобное?
- Брось, пусть ребенок повеселится, сказал Александр. - Нам два, пожалуйста.
- Это будет стоить десять долларов, сказал он.
Александр любезно открыл свой бумажник и подал мальчику десятидолларовую купюру.
- Не знаю от кого я больше сейчас в бешенстве, от Джаггера или этого ребенка Бейтмена, сказала я, стремительно проносясь через поле.
- Успокойся. Как только мы это увидим, сможем узнать, стоит ли за этим Джагер.
Когда мы приблизились к середине поля, то увидели там Метта и Бекки глазеющих на круги.
- Я не ожидала вас здесь увидеть, сказала я.
- Мой папа нам все об этом рассказал, сказала Бекки. - Мы не могли не прийти.
В Занудвилле не так много событий заслуживающих внимания, но появление круга на поле стало большим событием.
- Как ты думаешь, кто, или что сотворил это? спросила я.
- Может быть, это сделал Пит Байтман младший, сказал Метт. - Он сорвет куш.
- Я тоже так думаю, сказала я.
- Это странно, сжимая руку Метта сказала Бекки. - Я потрясена.
- Это не соответствует действительности, сказала я. - Я имею ввиду что это сделали инопланетяне.
- Что если это так? спросила Бекки.
- Я так не думаю… начала я.
- Ну, ты веришь в вампиров, сказала она. - Почему я не могу верить в инопланетян?
- Потому что вампиры не существуют, сказал Метт. - Следовательно, вы оба не правы.
Но я была действительно права на счет вампиров. Итак, если я права, означает ли это что возможно и Бекки права? Впервые это было бы лучшим объяснением приземления внеземного космического корабля. По крайней мере, это не было бы связано с Джаггером и его низкими планами.
Мы рассмотрели знаки.
- Они похожи на те, которые Джаггер делал в Хипарвилле? шепнул Александр.
- Я не знаю, сказала я тихим голосом. - Ночь была такой же темной, как и сейчас.
- Ты запомнила их размер?
Я пожала плечами.
- Все круги похожи друг на друга? Или они как снежинки?
Мы стояли посреди поля, по которому бродили горожане. Я посмотрела наверх, над моей головой сияли звезды. Я задавалась вопросом, сделал ли это Джаггер, когда увидела летучую мышь пролетевшую мимо меня.
- Ты это видел? спросила я Александра.
- Видел что?
- Это была летучая мышь
Он прищурился, но к тому времени, когда я указала направление, существо исчезло.
Он взял меня за руку.
- Я думаю, мы увидели достаточно. Сейчас мы должны поговорить с Джагером. Мы должны разубедить его открывать Склеп.
- Должны? спросила я, из меня вырвался разочарованный вздох, когда Александр вывел меня с поля.
Это был единственный раз, когда я не хотела идти за Александром.
* * *
- Он все это время был со мной, защищала Оникс Джагера, когда мы вернулись в Склеп с нашим открытием.
- Все время? настаивал Александр.
- Ну, большую часть времени, сказала она сдаваясь. - Он ходил в кафе за кофе для меня.
- И как долго его не было? спросил Александр.
На этот раз Оникс не ответила.
- Но он сделал один из тех кругов на поле возле Склепа, сказала я - Теперь здесь может появиться другой? Это не может быть просто совпадением.
- Да, может, сказал Джагер.
- Я действительно думаю, что он здесь не при чем, сказала Оникс.
- Если она говорит что это не так, значит это не так, защищая свою подругу, сказала Скарлет так же, как я защищала бы Бекки.
- Ты была здесь? осторожно спросила я. Я не хотела вступать в спор со Скарлет.
- Ну... нет, мягко признала она.
- Ты была с Тревером? спросила я. Качая головой.
Скарлет пришла в ярость.
Джагер был оскорблен. - Вы мне не верите, да?
- Я видела летучую мышь, сказала я. Я думаю, это был ты.
Себастьян стал ходить взад и вперед.
- Это был ты? спросил Александр. - Ты летал над полем Брайтменов?
- Я просто хотел посмотреть на то, о чем все болтают, застенчиво сказал Себастьян.
Александр снова обратил свое внимание на Джаггера.
- Этот клуб должен остаться только для смертных. Никаких если, или но.
- Мне не нравится твой тон. Джаггер сложил руки.
- Мне тоже не нравится твой тон, парировал Александр, став лицом к лицу к его бывшему врагу.
Я не была уверена, что в ход не пойдут кулаки.
- Мы можем также легко закрыть клуб, как и помогли, открыть его, угрожал Александр.
- Ты думаешь, что успех клуба зависит от тебя? спросил Джаггер.
- Появления других вампиров в этом городе плохо для любого из нас, сказал Александр. - Особенно для тебя.
Джаггер заинтересовался.
- Как это затронет меня? удивился он.
- Что если они привлекут ненужное внимание к нам? Сотни внезапно нагрянувших вампиров в этот город.
Зависающих у "Хатси" Блуждающих по кладбищем. Ты не думаешь, что это привлечет внимание?
- Мы и так привлекли к себе много внимания, встрял в разговор Себастьян.
- И как вы думаете, как в городе отреагируют на это новое население? спросил Александр. - С распростертыми объятиями? Вы не видите, как третируют Рэйвен в этом городе, только из-за того, как она одевается? Вы думаете, они примут всех этих вампиров, которых вы планируете пригласить посетить ваш тайный клуб? Вы видели, как беспечен был Себастьян. Это испортит жизнь всем остальным. Тогда вы потеряете все это.
Себастьян неловко почесал свои дреды.
Джагер выглядел мрачным.
- Это место, просто должно быть просто танцевальным клубом, продолжил Александр, - именно в этом нуждается город.
Настроение Джаггера улучшилось.
- Это то, что я могу сделать.
Казалось, все скептически отнеслись к легкому изменению отношения Джаггера.
- Как мы можем поверить в это? спросил Александр.
-У вас будет моя клятва. На крови, улыбнулся Джаггер.
Александр сделала паузу, как если бы пытался разгадать, что задумал Джагер. Когда Джагер не дрогнул, Александр протянул руку.
Оба вампира подтвердили сделку.
- Теперь кто-то должен привести в порядок те круги на поле, сказал Александр.
- Если кто-то пролетит над ними, то начнут искать клуб, сказала я Джаггеру.
- В городе это может сделать любой, сказал Джагер.
- Ну, мы знаем одного человека, который может разделаться с ними, решительно сказал Александр.
Джагер встал и взял свои ключи.
Это очень волнующе, быть частью пестрого мобильного клуба. Проезжающие автомобилисты глазели на нас, когда мы ехали от завода по извилистым дорогам на ферму Бейтменов. Автомобили были все еще припаркованы на узкой дорожке возле дома Байтменов. Мы все припарковались в километре от фермы и ждали в своих машинах, убивая время пока горизонт не освободится.
- Ты действительно доверяешь Джаггеру? спросила я Александра. - Думаешь, он действительно сделает клуб для смертных?
- Не уверен. Он трусливый. Неизвестно что он будет делать. Даже со всеми нашими разговорами, он уже планировал создание клуба для вампиров.
- Что нам делать? спросила я, после того как несколько машин отъехали от фермы, направляясь домой.
- Я думаю, мы не должны расслабляться, сказал он. Думаю, мы должны следить за каждым его шагом. И если ты что-нибудь увидишь или услышишь, дай мне знать.
Один за другим автомобили покидали ферму, а в доме Байтманов погас свет.
Скарлет и Оникс остались в Жуке, припаркованном в убежище из травы, готовые гудеть, если они заметят, что огни зажгутся вновь.
Я следовала за парнями вампирами до забора, пока Александр не остановил меня.
- Оставайся здесь, на всякий случай. Будешь нашим наблюдателем.
Я ненавидела быть не в центре событий, но знала, что должна быть на своем месте. Я взобралась на деревянный забор, и с моей точки наблюдения я видела часть испорченного поля. И ждала, пока Джагер, Себастьян и Александр шли через поля. Джагер пытался выпрямить стебли, но все было бесполезно.
- Нужно что-то делать, услышала я слова Александра.
- Но что я могу сделать? рассердился Джаггер.
- Придумаем что-нибудь, встрял Себастьян.
- Мы должны остановить их, прежде чем они придут, сказал Александр. - Так или иначе, все должно быть исправлено.
Себастьян достал несколько инструментов, которые были под его жакетом.
- У меня есть идея, сказал Александр.
Меньше чем через час они исправили круг, перечеркнув его "крестом". Таким образом, любому низколетящему вампиру будет понятно, что Заунидвль плохое место для их посещения.
Александр, Себастьян, и Джагер вернулись ко мне. Я побежала вперед, рассказать остальным. Я увидела Луну, сидящую на переднем сидении мустанга, читающую журнал.
- Они закончили, сказала я.
- Отлично, сказала она, склоняясь к дверце машины. - Я не могу долгое время оставаться вдалеке от Себастьяна.
Я пошла к жуку Скарлет, когда Луна остановила меня.
- Ты не могла бы сделать мне одолжение? Спросила она, хлопая ресницами. Она скользнула по мне взглядом и протянула журнал, ее худая, бледная рука резко контрастировала в темноте. - Не могла бы ты положить его в заднюю часть катафалка?
Обычно я не хотела делать ничего из того, что она просила. Но это было одно из тех одолжений, которое я хотела выполнить. Я была без ума ото всех катафалков.
Я открыла заднюю дверцу и положила журнал, когда я заметила нечто не похожее на гроб, длинную доску и веревку длиною более четырех метров.
Эти круги на поле создал Джаггер, и Луна хотела, чтобы я знала это. Было понятно, что она гордилась, сообщая мне о том, что она и ее брат, скверные типы. Но их игра не была доведена до конца. Мы все еще не должны спускать с него глаз.
Я была готова рассказать о своем открытии, когда Александр, Себастьян и Джаггер вернулись к своим машинам. В кои-то веки, они все появились как три лучших друга, только что вернувшихся с гулянки.
Не желая портить момент, я закрыла дверцу катафалка.
Когда Себастьян поцеловал Луну, я крепко обняла Александра. Я все еще скептически относилась к будущим трюкам Максвеллов, но сейчас наслаждалась осознанием того, что моим главным призом был - Александр.

@темы: Поцелуй вампира книга 8

14:17 

Глава 10
Борьба вампира.

Я приехала на завод сразу после заката. Джагер был прав, надо не так много сделать, чтобы заброшенная фабрика стала местом для тусовок. Только убрать пустые коробки и добавить освещения. Но у Джагера были большие планы на эти тусовки. Он хотел, чтобы посетителям было удобно и у них остались хорошие впечатления.
Преобразование было шокирующим. В центре самой северной стены, стоял бар. Несколько круглых столов, деревянных кресел и барных табуретов были покрыты черным бархатом. Это было действительно волшебно, сколько они успели сделать под покровом темноты.
Я сияла от волнения, видя, как заброшенный завод превращался в танцевальный клуб.
Я нашла Себастьяна и Луну работающими с коробками в углу. Было видно, что с Луной Себастьян не собирался помогать Джаггеру, на что тот надеялся.
- Луна, может быть ты и Рейвен достанете нам на ужин какой-нибудь еды, сказал Джагер. - Возьмите мою машину, бросая ключи своей сестре, сказал он.
Луна и я пытались скрыть свое нежелание. Для нас обеих это означало провести время без наших любимых. И что еще хуже - вместе.
Все вампиры смотрели на нас, наблюдая за нашей реакцией, в ожидании кто же из нас начнет первым оправдываться.
- Конечно, наконец, сказала Луна. - Пойдем.
Ехать в катафалке Джагера было волнительно. На зеркале заднего вида висел пластиковый скелет, а винтажный интерьер автомобиля, завораживал, черной виниловой обивкой.
Черные занавески сзади были закрыты, и я задалась вопросом, а могло ли в катафалке на самом деле быть тело. Серебряная летучая мышь, украшавшая капот, блестела в лунном свете.
Приторно розовые ногти Луны впились в черный кожаный руль и ее волосы каскадом рассыпались по плечам, она выглядела как на фотоснимке.
- Так какие у вас планы? спросила я, пытаясь выведать хоть какую-нибудь информацию, пока у меня был шанс.
- Постройка Склепа.
- И кто ты думаешь, будет туда ходить? спросила я.
- Я не знаю. Я уверена, что Джагер все продумал.
- Значит, ты ничего не знаешь?
- Не знаю чего?
- Это будет как Гроб клуб, с подземельем для вампиров?
В этот момент она выехала на стоянку.
Она вытащила список из своего кошелька.
- Ты не ответила...
Она вышла из машины и оперевшись на нее, стала изучать список. Она даже не смотрела по сторонам, идя через парковку, и не обращая внимания на движущийся транспорт.
- Осторожно Луна, сказала я, когда ко мне слишком близко подъехала машина.
- Что? безразлично сказала Луна, пересекая тротуар и заходя в ресторан.
Когда мы вошли в ресторанчик «У Хетси», все обернулись в нашу сторону. По выражению лица пап и мам можно было прочесть "не вырасти похожей на них, милая".
И хотя парни в городе предпочитали, чтобы их девчонки были в пейсли, это не мешало им таращиться на новую девчонку в разорванных колготках и в юбке едва прикрывавшей ее зад.
Я была незаметной, так как все они были заинтересованы ею.
Никто и ни когда не обращал на меня внимания, но когда Луна подошла к стойке, сразу трое официантов подошли к ней, чтобы помочь. Она склонилась над стойкой и отдала наш заказ служащему.
Он быстро передал его поварам и помчался к шейкеру.
Луна заскучала и повернулась ко мне.
- Итак, что ты думаешь о моем новом парне? спросила она со слащавой улыбкой.
Я не хотела говорить ей правду. Я думала, что Себастьян был замечательным, но не для нее.
- Он такой забавный и красивый, продолжала она. - Лучший, из обоих миров.
Она накручивала свои локоны себе на палец.
- Он собирается взять меня в Париж и Рим. А что на счет Александра? Куда он возьмет тебя?
Александр ни куда меня не возьмет, и у нас не было ни каких планов поехать куда-нибудь.
- Мы тоже говорили о Париже и Риме, сказала я. - Но мы сейчас слишком заняты, чтобы отправится в путешествия прямо сейчас, огрызнулась я.
- Ах, да, ты занята школой. Я не представляю, как ты справляешься.
Не справляюсь, хотела сказать я.
- Я думаю остаться здесь с Себастьяном.
- Он остается здесь?
- Пока да. И я тоже.
- Надолго? спросила я.
- Как получится.
- Как получится, что?
Она не собиралась отвечать. Луна до наглости была смущена.
- Так, когда ты думаешь, Александр обратит тебя? прямо спросила она.
Это был первый вопрос, который обжог меня изнутри. Я не собиралась говорить ей об этом. И она это знала.
- Ты знаешь, его бабушку ни когда не кусали. Тоже может случиться и с тобой. На кладбище есть ее памятник.
Я была убита ее утверждением. Это было настолько грубо и жестоко, что она застала меня врасплох. Я злилась на себя, но еще больше, я злилась на бабушку Александра.
Но потом я подумала о том, что это значило - что если у меня та же судьба. И если это моя судьба, то это не так уж плохо. Многие люди всю жизнь не находили свою настоящую любовь. У бабушки Стерлененг была настоящая любовь и замечательная семья. А я нашла свою истинную любовь в шестнадцать лет.
- Это вранье, продолжила Луна, - его дедушка умер, прежде чем они приняли это решение.
- Но если он был вампиром... удивленно спросила я, как он мог умереть?
- Это было восстание. Десятилетие назад. Ты знаешь, вампиры тоже могут умирать. Это сложно, но все же. И это не очень то и приятно.
Александр никогда не рассказывал мне об этом. Были слухи о восстании в Румынии, и что это стало причиной покупки баронессой Особняка в Бенсон Хилле. Но я думала, что это были всего лишь слухи.
- Она вернулась сюда, чтобы защитить свою семью, продолжала Луна.
- Это твоя семья начала восстание? осторожно спросила я.
- Нет... рассмеялась она. - Это были смертные. Они могут быть гораздо более разрушительными, чем вампиры. Я думала, к настоящему времени ты поймешь это.
Она сделала большой глоток своего клубнично-розового коктейля.
- Это действительно то, чего ты хочешь? Прожить всю жизнь в ожидании? Это так трогательно.
Ее жесткие слова причинили мне гораздо больше боли, чем клыки.
- Хорошо, я обязательно приглашу тебя на нашу свадьбу, продолжила она.
- Свадьба? спросила я.
- Да, когда Себастьян и я поженимся.
- Вы собираетесь пожениться? Но вы же только познакомились. И вы даже не...
- Мне восемнадцать. Ромео и Джульетта, обручились, когда им было шестнадцать. И нет, мы не собираемся жениться сегодня. Но, в конце концов. Я уверена, Александр недоволен, видя, что всё, что он мог иметь сам, сейчас, имеет его друг. Сотрудничество в клубе. И девушку, которая не боится быть укушенной.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не боюсь.
- Разве? Выглядит так, будто ты ждешь вечности - вечность.
- Ты ничего об этом не знаешь, сквозь зубы сказала я. - И если вы оба такие серьезные и так влюблены, то когда будет объявлена официальная дата?
Она знала, чего хотел Александр. Она знала, что в ближайшее время, Александр не собирался обращать меня, и бросила это мне в лицо.
- Нам не нужно это, чтобы показать, насколько мы любим друг друга.
Это только оправдания. Обязательство. Это все. Говорить, об обещании быть вместе. Связывая себя узами на века. Разве это не то, что мы все хотим? Может, Александр не был готов сделать это со мной, но очевидно, что он и с тобой не готов это сделать.
Вот тут я рассвирепела. Из-за нее я чувствовала легкое напряжение, как будто за мной наблюдал весь город. Меня с ног до головы охватил гнев.
- Вечность навсегда, но брак? Это больше, захихикала она.
- Что если я скажу тебе, что Александр планирует обратить меня? На мой двадцать первый день рожденья. На кладбище, перед всем городом!
- Тогда я скажу тебе, что я думаю, что ты врешь.
Я кипела от злости.
- К тому же, мы можем спросить Александра об этом превращении на двадцать первую годовщину твоего рождения, когда вернемся назад.
Я была в шоке от мысли, что, вернувшись на завод, Луна спросит Александра о том, что мы в действительности не обсуждали, то, что я придумала только сейчас.
- Но, я так же могу спросить у Себастьяна о вашей свадьбе, выпалила я.
Луна застыла сильнее, чем ее розовый коктейль. Это означало, что я ее тоже подловила.
- Хорошо, пока, мы будем рассматривать этот разговор как секрет между друзьями.
Официант поставил на прилавок две большие сумки с едой и картонную коробку с коктейлями. Луна схватила пачку салфеток, свой коктейль и направилась к двери, оставив меня разбираться с остальным.
Когда мы вернулись на завод, я выскочила из машины, оставляя Луну одну нести покупки. Но это не сработало. Никто не был рад меня видеть. Вампиры были голодные, и она повысила свою репутацию за щедрость.
Голодные вампиры взяли еду и накинулись на нее, пока я ковырялась в своей, так как за сегодняшний день ела уже три раза.
Было очевидно, что Себастьян был на голову выше Доктора Мартина для Луны. Он ее так сильно обожал, что мне становилось муторно. Я знала, что он очарован ею, так как она имела необъяснимое свечение вокруг себя. Я удивлялась, почему я так ревновала к ней Александра, если она совершенно не была ему интересна.
Скарлет казалась такой же озабоченной. Я почувствовала одиночество, исходящие от нее. Все мы были с парами. Было очевидно, что здесь образовалась три пары - Луна и Себастьян, Александр и я, Джагер и Оникс - и каждая пара была в стадии романтических отношений, в нее зависимости от того, был ли один из них укушен, или нет. И была еще одна девушка вампир. Однако Скарлет, так же мечтала о смертном, как и я о вампире. Она сохла по Треверу, смертному, с консервативным взглядом, играющим в футбол. Я знала, что Тревер не подходил ей по многим причинам. В конце концов, если он собирался быть с противоположной ему девушкой, готкой, вероятно, это буду я.
У меня было преимущество - солнечный свет. Как ни странно, Скарлет что-то от него хотела, и меня это раздражало.
Вместо прощального поцелуя возле моей парадной двери, Александр вошел внутрь. Я думаю, мы оба нуждались в некотором совместном уединении, с тех пор как все наши ночи были потрачены на Склеп и в ожидании на возможное соглашение. В моей спальне Александр находился не много. Я предпочитала Особняк, с его величественным размером и стилем, так как был еще минус - двое заботливых родителей и один надоедливый младший брат.
Но, я чувствовала себя отлично, когда Александр находился в моей комнате. В конце концов, мое маленькое пространство не казалось таким уж болезненным. Александр привнес в нее жизнь. С ним все казалось захватывающим. То, как он ходил по комнате, касаясь всего, было так, как будто он касался меня. Я внимательно наблюдала за ним, когда он внимательно рассматривал мои безделушки, книги, и диски с музыкой, так, словно он хотел узнать меня получше или заглянуть прямо мне в душу. Здесь с ним, я чувствовала себя в полной безопасности. Ничего не могло побеспокоить меня - ни физически, ни эмоционально. И насколько бы я напряжена не была, было хорошо на мгновение расслабиться и почувствовать себя в безопасности из-за кого-то еще для разнообразия.
Александр сел на мою кровать как джентльмен, словно это было приемлемо для джентльмена, который сидит на кровати у леди. Но я потянула его на себя, заставляя лечь рядом с собой. Если бы он мог меня обнимать, то я бы в тотчас здесь с ним заснула, как в его гробу. Но в ближайшее время это не произойдет, особенно когда нас постоянно отвлекает мой брат Билли, пытаясь обратить на себя внимание.
- Ого, я не представляю, как ты здесь спишь. Я все время за тебя переживаю, с любовью сказал он.
- Что ты имеешь ввиду?
- Открыто, значит не безопасно. Любой, может зайти в твою комнату. Ты не в безопасности.
- Кто может зайти в мою комнату?
- Я не хочу даже думать об этом. Я очень далеко от тебя и... просто это не безопасно. Я не солнце имею ввиду. Или людей. Если ты не защищена, многое может случиться.
- У нас есть система безопасности. Я игриво погладила его волосы, но Александр был серьезным.
- Я знаю. Но ты не чувствуешь себя странно зная, что кто-то может смотреть как ты спишь? Тем более, что ты не можешь видеть в темноте.
На мгновение я задумалась. Я размышляла о многих вещах с точки зрения вампиров, но об этом не подумала.
- Я не хотел напугать тебя. Это одна из причин, по которой я хочу...
- Да?
- Это одна из причин, по которой я хочу, чтобы ты стала вампиром.
Я села.
- Правда?
- Просто, это кажется странным, что смертные предпочитают спать именно так.
- Я не об этом. Я нетерпеливо наклонилась к нему.
Я чувствую себя смешным... ты совершенно здесь не защищена. Но я думаю, что для вас людей. Это нормально.
- Да, но вернемся к тому, о чем мы говорили.
Я надеялась, что он вернется к разговору о превращении меня в вампира.
- Все, чего я хочу, это чтобы ты была в безопасности, сжимая мою руку, сказал он.
С точки зрения Александра, мы смертные, живем открытой, уязвимой жизнью. Он был скрыт от солнца и хищников. Даже если кто-нибудь, обнаружить гроб, он запирается изнутри.
- Это странно. Ты можешь видеть все эти вещи и слышать все эти звуки. Не удивительно, что у тебя бессонница.
- У меня бессонница, потому что здесь, рядом со мной, нет тебя. Так... если ты действительно хочешь, чтобы я была в безопасности, может быть, пришло время.
- Я буду чувствовать себя спокойнее, когда ты начнешь спать в гробу.
В этот момент моя дверь со скрипом открылась.
Выражение лица Билли было шокированным.
- Убирайся! спрыгивая с кровати, сказала я. - Эээ... мы придумываем слова для песни.
Но это не помешало Билли войти. Он заинтересовался.
- Вы сочиняете песни? Это классно. Я хочу послушать.
- Само собой, «Безопаснее в гробу, и если ваш брат не уходит, он будет тоже находиться в одном из них». Билли нахмурился
- Все в порядке, чувак, сказал Александр. - Что такое?
- Что ты делаешь в моей комнате? зарычала на Билли я. - Еще немного, и я опять буду называть тебя «Недотыка».
Угрозы, не произвели на моего брата, ни какого эффекта. Он был очарован Александром. Билли был очарован присутствием Александра, как ребенок в компании профессионального спортсмена. Александр был для Билли старшим братом, которого у него ни когда не было.
И Александр был всегда внимателен к моему брату, всегда добрый и сосредоточенный, как только мог.
- Разве тебе не пора в кроватку? наконец спросила я.
Я видела, что Александр нуждается в моем младшем брате, как будто ему не доставало такого же. Казалось он в восторге от внимания.
Я позволю этим двоим поговорить несколько минут, перед тем как выпровожу, или вытолкаю моего младшего братишку из комнаты. Александр и я достаточно отвлекались, занимаясь другими делами, и я хотела провести это драгоценное время с ним наедине.
Я подумала, что сейчас самое время завести разговор о том, что я узнала из разговора с Луной "У Хетси". Я сидела на кровати рядом с Александром, переплетая наши пальцы.
- Похоже, Себастьяну действительно нравится Луна, сказала я.
- Да, я заметил это.
- Но. Я имею ввиду, что они уже строят планы на будущее.
- Да...?
- Я думаю, что они собираются пожениться.
Александр засмеялся.
- Себастьян? Я не думаю.
- Но, кажется, Луна так думает. И потому, как он пускает слюни при виде ее, я не буду удивлена если...
- Ты не знаешь Себастьяна, так как я, продолжал смеяться Александр.
- Ну, может быть он прав, сказала я.
- На сегодняшний день.
- Я думаю, это другое, попыталась сказать ему я.
- Что?
- Потому что он укусил ее. Я посмотрела ему прямо в глаза. Но на Александра это не произвело впечатления.
- Но он не сказал то же самое о Бекки? Что она была другой? — спросил Александр.
- Я предполагаю...
- Ты знаешь, сколько раз, я от него это слышал? с усмешкой сказал Александр. - Это природа вампиров, они кусают.
- Но ты нет.
- Еще нет...
Он убрал волосы с моей шей т стал тихонько ее покусывать, вызывая у меня смех.
Потом он взял мою руку.
- Единственное, что слышал Себастьян, так это о моей единственной любви. Про девушку, которую я встретил, когда приехал в этот город.
Мое сердце таяло. Александр поистине был мечтателем. Его выразительные глаза смотрели в мои, и я подарила полный любви поцелуй.
Когда мы закончили обниматься, я снова подумала о разговоре.
- Но насчет Луны в этот раз Себастьян, кажется, уверен, сказала я. - И он воздействует этому - хотя и импульсивно, пожаловалась я.
- Рейвен, я живу своей жизнью, а не так, как мне скажут. Я никогда не врал. И я думаю, ты тоже. Это одна из причин, по которой меня так тянет к тебе.
И он был прав. Почему я должна проживать свою жизнь по-другому, лишь только потому, что этого ждут от меня и Александра другие? Я жила по своим правилам с тех пор как родилась. И теперь из-за того что Луна приехала в город, я собиралась корректировать весь образ жизни чтобы не отставать от нее? И еще хуже, пыталась сделать тоже самое с жизнью Александра.
Но я не могла пройти мимо нее. Она выводила меня из себя. Это было не разумно, но волнующе.
- Иногда ревновать, это нормально, сказал Александр. - Но, неужели ты на самом деле ревновала? К парню, встретившему девушку и бездумно укусившему ее на вечеринке? Что было, если бы Себастьяна занесло на другую вечеринку? Как бы она тогда, себя чувствовала?
Кажется, я все еще ревновала, что Луна была вампиром, а я смертной. Что ее укусили, а меня нет. И то, что она думала, что собиралась замуж... а я все еще не уверена. Неужели мне хватило смелости сказать все это Александру? Противостоять ему из страха, а не из любви? Потому что один импульсивный человек, а другой хитрый, пытались заставить его сделать такие вещи, в которых он был не уверен?
Александр потянул меня к себе и взял мое лицо в свои руки.
- Я надеюсь что укус, это не единственный способ, которым я могу доказать тебе свою любовь. Не то чтобы я не хочу. И не то, чтобы я не думаю об этом каждый день. Я люблю тебя, с тех самых пор, как только увидел.
Он так внимательно смотрел в мои глаза, что я видела в них свое отражение. На мгновение, мне стало грустно, из-за того, что он не может увидеть в них свое отражение. И если бы я была вампиром, я бы не могла видеть свое отражение в его глазах.
Но то, что он не видел своего отражения, казалось, не беспокоило его. Он не просил, чтобы я изменилась. Не один парень, не делал для меня того, что делала Александр, он любил меня такой, какая я есть.
Он притянул мое лицо к себе и поцеловал так страстно, что вся моя ревность ушла, переполняя меня любовью и страстью.

@темы: Поцелуй вампира книга 8

20:45 

Глава 1

Тинтагль, Корнуэл
1899 год
- Ты уговорила отца на покупку земельного участка потому, что рассчитываешь отыскать там Священный Грааль?
Пруднес Рилэнд знала, что ее сестра вряд ли ее поймет.
- Да.
Сипатичное лицо Кэролайн выражало беспокойство, выглядывая из под полей ее шляпки. - Дорогая, ты хватаешься за соломинку
Возможно, Кэролайн понимала ее куда лучше, чем предполагала Прю.
Щурясь на солнце – ее шляпка, вовсе не защищала ее. Пру стиснула зубы.
- Возможно.
Они возвращались из деревни, Кэролайн на серой кобыле, а Прю на каштановом мерине. В обществе охотящихся мужчин и сестер, занятых рукоделием, Кэролайн и Прю отчаянно нуждались в чем-нибудь, чтобы развеяться в - чем-нибудь, наполненном свежим воздухом и ощущением жизни. Чем-нибудь, что могло привести мысли Прю в порядок, чем-нибудь, чего бы она не избегала.
День выдался теплым - слишком теплым для ее бархатного костюма, так хорошо сидящего на ней, сколь потрясающе на ней смотрелся его темно зеленый оттенок. Но Кэро настаивала на еще одной последней поездке, прежде чем ее беременность ограничит ее в этой возможности. Пот проступал под подкладкой корсета Прю, вызывая нестерпимый зуд. Она с удовольствием поскребла бы его, если бы это принесло хоть какую-нибудь пользу. Вместо этого она стиснула зубы, побуждая мерина перейти на рысь.
Ее сестра казалась притихшей, словно природа перед бурей. Кэролайн знала, что она физически не могла переносить неловкого молчания. Ей обязательно нужно было его чем-то заполнить.
- Разве оно того не стоит, если Чаша Грааля окажется там? Прю говорила не столько о своей личной выгоде, сколько о великой пользе в мировом масштабе.
- Только если она действительно существует, как утверждает легенда. Кэролайн покачала головой, и солнце заиграло на медных прядях ее волос. - Серьезно, Прю. Чаша Грааля так же неуловима, как и Ноев Ковчег! Разве ты не задумывалась о том, что если бы это и вправду существовало, то кто-нибудь неприменимо уже бы это нашел?
- Возможно, никто до сих пор не пытался рассмотреть это в верном ракурсе. Возможно, она и впрямь хваталась за соломинку, но что еще ей оставалось делать?
В зеленых глазах Кэролайн светилось беспокойство.
- Я переживаю за тебя.
И это касалось не только охоты за Чашей Грааля. Прю посмотрела вдаль. Безусловно, сестра за нее волновалась. Все в ее семье волновались. Они будут волноваться до тех пор... пока она не заставит волноваться их еще больше.
Она повернулась к сестре, и улыбка заиграла на ее лице.
- Я в порядке, Кэро.
Ее сестра отшатнулась, словно от плевка.
- Ты не в порядке! Ты... - она замолчала, задохнувшись на полуслове.
Ох, она ведь не собирается плакать, не так ли? Бедная Кэролайн была самой эмоциональной из них - самой доброй терпеливой, с самым замечательным характером. Ее волосы и глаза были столь же светлыми, как и ее дух, в то время как собственное сочетание каштанового с орешником, делало Прю более темной, более невзрачной. Кэро тут же разревелась, и это каждый раз просто разбивало ей сердце.
Улыбка погасла на лице Пру, склонившейся - рискуя, упасть между их лошадьми - она прикоснулась к руке своей сестры:
- Я в порядке, Кэро. Вне зависимости от того, чем это закончится, со мной все будет хорошо. Она искренне надеялась на это, что впрочем, не делало более простым саму возможность принять подобное.
Сдерживая слезы и фыркнув в ответ, Кэролайн кивнула. Пруденс взяла себя в руки, как только они свернули на просеку, ведущую к поместью отца. Оставшуюся часть поездки она и Кэролайн обсуждали всякие пустяки - главным образом новую печатную машинку, которую муж Кэролайн, Уолтер, заказал для нее. Но как бы то ни было, осадок от прежней беседы все-таки висел над ними в воздухе.
Небольшая группа господ собралась в форме подковы возле авто. И это вовсе не казалось удивительным. Томас Рилэнд был очень общительным человеком, и часто приглашал друзей, или сам навещал их вместе с его семьей, гостя по месяцу, а то и дольше и соседи охотно присоединялись к различного рода пикникам. Судя по размеру группы - и объекту, вокруг которого они расположились - это было нечто большее, нежели обычные разговоры.
Их отец собирался прокатиться на автомобиле - гоночном автомобиле, произведенном Деймлэр Компани. Очевидно, остальные господа собрались для демонстрации достоинств автомобиля. Даже Прю знала, что гоночный автомобиль Даймлера был способен развить скорость около пятидесяти миль в час. Она была в курсе потому, что ей сообщил об этом отец, а, к сожалению не потому, что непосредственно ей доводилось испытать на себе этот захватывающий опыт. Если она была рядом, он никогда не развивал большую скорость.
Начиная с посещения автомобильного шоу в Ричмонде прошлым летом, Томас Риленд стал прямо-таки одержим этим новым видом транспорта, и являлся одним из немногих отважившихся иметь у себя это хитрое изобретение. Сестра Прю Джорджия считала это опасным, и что джентльмену возраста их отца вовсе не пристало развлекаться подобным образом, но Прю нравилось кататься на красном авто, с черными кожаными сидениями. Ее отец не дозволял ей вести его самостоятельно, утверждая, что это ради ее же собственной безопасности.
Она видела, что ее отец считал это своего рода безумием. Вряд ли она могла быть безумнее его. Это являлось тем, что она как раз намеревалась обсудить с ним потому, что не собиралась тратить остаток своей жизни, чтобы с ней обращались так, словно она сделана из хрусталя.
Настанет время, когда он сам будет просить свою младшую дочь, чтобы она взяла его на прогулку в Даймлере. Время, когда ему придется больше беспокоится за автомобиль, а не за Пруденс.
Женихи заметили, что они приближаются к дому и замерли в ожидании. Прю и Кэролайн демонстративно поприветствовали отца и его гостей. Их отец окинул Прю взглядом с головы до ног, присматриваясь к ее лицу, словно ожидая увидеть на нем признаки усталости или боли. Милый Папа, он был настолько заботлив. Она улыбнулась ему, пожелав собравшимся хорошего дня.
Прю стянула перчатки, и они вошли в прохладный интерьер дома. Она любила этот дом. Он был светлым, к тому же по ночам он наполнялся интригующими полутенями. Будучи ребенком, она любила его укромные уголки и закоулки, которых старались избегать ее сестры. Будучи ребенком, она любила его укромные уголки и закоулки, которых старались избегать ее сестры. Казалось, что никто и никогда не был в состоянии понять, что она просто не хочет быть найденной.
Странно, что теперь она так боялась темноты, если любила ее в детстве. Возможно потому, что ребенок еще не предполагает, что темнота может стать вечной.
Отстегнув булавку, она сняла небольшую овальную шляпку, довольная тем, что наконец избавилась от нее.
- Чаю, Кэро?
Ее сестра издала что-то вроде мягкого фырканья, звук который не мог не вызвать улыбку на лице Прю.
- Конечно. Почему ты каждый раз задаешь мне один и тот же вопрос?
Прю усмехнулась, когда они пересекали итальянский мраморный пол, и стук их каблучков гулко отдавался на полированной поверхности кремовой плитки.
- Потому что я надеюсь, что ты когда-нибудь скажешь "нет".
- Отказаться от чая? Никогда.
Пока они двигались, Прю с наслаждением вдыхала цветочные ароматы. Свежих цветов, воска, лимона, гвоздики. Это были запахи, которые окружали ее всю жизнь, запахи, которые успокаивали ее, когда ничего больше уже не помогало.
Как члену одной из самых богатых семей Англии отцу Прю принадлежало значительное состояние, но поместье Росэкоут перешло в их семью от друга дедушки Томаса. Очевидно, покойный граф Кэрнуэл питал особую симпатию к самому юному внуку Дэвлина Рилэнда и подарил ему поместье, при его вступлении в брак. Поскольку родители Прю произвели на свет четырех девочек, то дом в конечном итоге достанется старшему сыну одной из дочерей. Наследство было не тем, о чем ей стоило волноваться
Она и Кэролайн вместе вошли в комнату. Тяжелые гардины сливочного цвета были специально задрапированы так, чтобы солнечный свет проникал в комнаты, но не портил мебель прямым попаданием солнечных лучей. Стены и ковер были близки по тону к сливкам, контрастируя с рисунком на стульях и диванах. Изящный орнамент Уильяма Морриса предоставлял собой смелый набор цветов с его водоворотами синих, золотых, красных, зеленых оттенков.
- Так как насчет мистера Грея? - Спросила Кэролайн, изящно расположившись на одном из стульев.
- Маркуса? - Прю свела брови, приготовившись звонить, чтобы принесли чай. Она что-то упустила?: - Что насчет него?
Кэролайн невинно пожала узкими плечами, стягивая лайковые перчатки, перебирая в воздухе пальцами.
- Он кажется достаточно приличным джентльменом.
Он... Она познакомилась с ним на лекции, которую он читал в Лондоне около года тому назад, когда устав от бесконечных вечеринок и однообразного времяпрепровождения, она наткнулась на рекламу лекций Маркуса, которую тот посвятил Священному Граалю. Прю, выросшая в легендарном месте рождения Короля Артура, считала себя прекрасно осведомленной обо всем, что касалось легенды о Священном Граале. Она когда-то мечтала стать кем-то вроде историка или археолога, но эти мечты оказались нереальными, как и многие другие.
Маркус вернул ей то неповторимое волнение, которое она испытывала всегда, когда речь заходила о Чаше Грааля. Он предоставил факты, и случаи подтверждающие реальность ее существования, а не только предположения и теории. В течение лекции он поступательно доказывал, что Чаша Грааля действительно существует, и для Прю он сотворил нечто большее. Он подарил ей надежду. И тогда, то что прежде было просто привлекательным с исторической точки зрения, превратилось в ее личную, своего рода, навязчивую идею.
Прю обратилась к нему после лекции. Они говорили об Артуре, Чаше Грааля и Тинтагле, и когда Пру упомянула руины, расположенные не далеко от поместья ее отца, где они играли еще детьми, Маркус Грей очень заинтересовался, особенно, когда она рассказала ему, что прежде чем обрушился проход, она находила там кое-что, напоминавшее экспонаты многовековой давности. Последующие несколько дней все время, не занятое уважаемыми господами нанятых ее отцом, она проводила с Маркусом, и к концу недели они оба были абсолютно убеждены в необходимости проведения раскопок на этих руинах.
Прю с головой окунулась в проект, со всей свойственной ей самоотдачей. Ей даже не пришлось умолять отца, чтобы он купил эту землю. Он во многом потворствовал ей, возможно отчасти разделяя ее энтузиазм.
Она была совершенно очарована Маркусом, принимая их дружбу за нечто большее. Однако он был в достаточной степени джентльменом, чтобы обмануть ее после страстного поцелуя. Долгое время Прю задавалась вопросом, были ли ее "обстоятельства" причиной послужившей его отказом, но теперь она отчетлево видела, то что изначально было вероятно очевидным для него. Они были замечательными друзьями, но не возлюбленными. Маркус был ей как брат, которого у нее никогда не было. Слава богу, он понимал, что для нее самой будет лучше.
Маркус также лучше разбирался в ситуации связанной с Католицизмом, куда лучше, чем сама Прю. Он не меньше Прю не хотел, чтобы во время раскопок присутствовали посторонние, но он полагал, что это будет благотворным сотрудничеством. Вся церковь хотела получить доступ к тому, что они обнаружат в результате раскопок, тем более к чему-то настолько значимому, как Священный Грааль, и пусть он лучше находится в руках людей способных защитить его и отнестись с должным уважением.
Они получат Чашу Грааля, как только у Прю появится возможность воспользоваться ею. Все что ей было нужно, один глоток , после чего они могут забрать и запереть чашу.
Тем не менее, ей было любопытно, каким образом Ватикан узнал о ее скромном проекте. Она вовсе не рекламировала тот факт, что собирается отыскать чашу, способную исцелить больного или подарить вечную жизнь.
- Ну?
Пристальный взгляд Прю сконцентрировался на сестре.
- Что?
Кэролайн изобразила подобное колесу движение кистью.
- Так он тебе нравится или нет?
Взяв Кэролайн за руки, Прю опустилась на диван.
- Не в то смысле, который ты в это вкладываешь, нет.
Она могла произнести это, не испытывая угрызения совести, потому, что это действительно было так.
Кэролайн открыла, было, рот, чтобы что-то возразить, но внезапно открывшаяся дверь остановила ее. Девушка принесла им чай, и буквально наступая ей на пятки за ней вошел Маркус Грей.
Двадцати восьми летний Маркус представлял из себя очаровательную смесь: поэта, ученого и авантюриста. Он был высок, подтянут и широкоплеч, у него были узкие бедра и довольно длинные ноги. Его пышные волосы, как всегда были взъерошены, на его щеках играл румянец, от большого количества времени проведенного на свежем воздухе. Не взирая на все усилия состарить его, солнце не слишком преуспело в этом, наградив кожу его лица только здоровым загаром. Взгляд его больших голубых, подобных драгоценным камням глаз просиял, поскольку он заметил Прю.
- Не помешал, надеюсь.
- Конечно, нет - с очаровательной улыбкой отозвалась Кэролайн. - Присаживайтесь, мистер Грей. Присоединяйтесь к нашему чаепитию.
Не нуждаясь в дальнейших уговорах, Маркус расположился на другом конце дивана, на котором сидела Прю, развернувшись к ней со всем комфортом человека нисколько не заинтересованного ею, как женщиной. Ее тщеславие было задето, но стоит ли беспокоится?
- Чем сегодня были заняты, Маркус? - спросила Пру, немного отпив чая. Он предпочитал со сливками и несколькими кусочками сахара.
- Ваш отец показал мне руины, на месте часовни, которая когда-то там располагалась. Он сказал, что я могу копаться и исследовать, сколько моей душе угодно. Открытая улыбка осветила его лицо. - Я так и поступил.
Прю улыбнулась ему в ответ. Было довольно сложно не разделит счастье Маркуса. Кэролайн определенно выглядела довольной.
- Я полагала, что мы договорились, что вы не будете вести раскопки без меня. Ее тон прозвучал довольно-таки укоризненно.
- Вы что нибудь нашли?
Он пожал плечами.
- Старые очки и ботинок, но это вовсе не то ради чего я сюда приехал, разыскивая вас.
- Произошло что-то еще? - Надежда затрепетала в ее животе. - Что-то связанное с Чашей Грааля?
Он продемонстрировал открытое письмо.
- Я снова получил известие от своего друга из Франции.
Друга? Так онназывал высокомерного щуплого священника, который поддерживал с ним связь? Прю отложила свою ложку на блюдце, пытаясь утихомирить внутреннее волнение.
- Чего он желает на этот раз?
Маркус глотнул чая.
- Он пишет, что двое представителей его церкви прибудут сюда в течение двух или трех дней.
- Так скоро? - Это становилось даже интересным. - По-видимому, церковь очень заинтересована в том, что мы собираемся найти.
Она старалась говорить непринужденно, но ее не оставляло странное тревожное чувство. Если Католики были так заинтересованы ее скромными изысканиями, то у них должны были основания полагать, что там действительно что-то есть! Что касается причастности церкви к происходящему, то она вовсе не рассматривала это как добрый знак.
Откашлявшись, Прю придала своему лицу выражение вежливой сдержанности.
- Кого они посылают?
Отставив свою, теперь уже почти пустую чашку, Маркус развернул письмо. Его пристальный взгляд пробежался по бумаге, пока он не обнаружил, интересующую его информацию. Отец Френсис Молинеукс и человек под именем мистер Шапель.
- Шапель? - рот Прю искривился в усмешке. - Интересно, его никогда не дразнили - человек под именем мистер Шапель, работающий на церковь.
Маркус хихикнул.
- Возможно, он счел собственное имя признаком своего истинного призвания. Мне еще нужно многое сделать, чтобы подготовиться к их приезду. Они, безусловно, захотят увидеть все наши, обоснования и исследования.
Прю, внимательно взглянула на него из под выгнутых в удивлении бровей, когда она решила уточнить
- Они будут изучать все наши разработки и изыскания?
Он снова усмехнулся.
- Нет.
Она усмехнулась в ответ, ощущая себя заговорщицей.
Покончив с чаем одним большим глотком, Маркус извинился, поскольку собирался перебрать свои бумаги, прежде чем показать их Католическим представителям.
- Я не понимаю, почему ты не пытаешься его заинтриговать - смело продолжила Кэролайн, как только они снова одни остались. - Он очаровательный мужчина.
Очаровательный было подходящим словом для описания Маркуса.
- Я не желаю заинтриговывать его - пояснила Прю продолжая пить чай. - А даже если бы и хотела, ты прекрасно знаешь, что я не должна поступать подобным образом.
- Почему? - самообладание Кэролайн, похоже, подошло к концу. - Почему ты не можешь позволить себе этого? Что дурного в том, чтобы позволить себе быть немного счастливее?
Прю сдвинула брови, с усилием сглотнув
- Ты понимаешь, почему, Кэролайн. При обычных обстоятельствах, ее сестра вряд ли решилась бы на такое скандальное предположение. С другой стороны, репутация не то, о чем сейчас действительно стоило волноваться Прю. И она солгала, если бы сказала, что не задавалась подобным вопросом.
Какое-то время Прю видела боль в сердце, отраженную в глазах ее сестры, до того как расстройство целиком завладело выражением ее лица. Чашка и блюдце загрохотала, когда Кэролайн возвратила ее на поднос. Она встала, пытаясь казаться строгой и сдержанной.
- Мы все приходим в этот мир, зная, что когда-нибудь умрем, Прю.
- Да. - Прю пыталась придать нежность своему тону, при том что ей невыносимо хотелось кричать. Ей хотелось кричать о несправедливости всего этого. - Но большинство предполагают, что доживут до глубокой старости и седых волос. Я, возможно, не доживу до следующего года.
Ее пронзил пристальный взгляд сестры. Кэролайн собиралась придать своему образу драматизм, являя еще один из ее многочисленных талантов.
- Это еще один довод, чтобы прекратить работу, пока ты еще жива.
Слезы блестели в глазах Кэролайн, когда она выскочила из комнаты, подобно примадонне. Вид ее слез разбил сердце Прю.
Она резко откинулась на диван и закрыла лицо руками. Кэро не понимала. И у Прю не было возможности объяснить, что она намерена бороться за жизнь, только не тем способом, который видела Кэро. Она надеялась на чудо, и оно было настолько близко, что она могла попытаться.
Как она могла надеяться, что кто-то сумеет понять, что она боится "жизни" также, как и смерти.?

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

20:43 

Пролог

Пятница, 13 октября 1307 года.
Было очевидно, что дверью давно никто не пользовался.
Северьян де Фонке орудовал грязным зазубренным мечом привычным для него способом перед тяжелой деревянной дверью, пытаясь снести массивный железный замок.
- Судя по степени защиты, внутри должны быть спрятаны сокровища.
Множество разнообразных эмоций: от грандиозных, до самых ужасных, нахлынуло на него, в связи с этой идей. Что могли скрывать Тамплиеры за этой дверью? Сокровища ордена, как утверждает король Филипп, или какой-то зловещий артефакт? Разные слухи распространялось о Тамплиерах, описывая их и как святых людей, и как редчайших из богохульников. Какой из этих типов был правдив?
Адриан де Люк, один из пяти его компаньонов похлопал грязной травмированной рукой по его плечу. В другой он сжимал факел, освещавший им путь.
- Подожди, мой друг
Северьян принял у него факел и отошел к остальным, таким же грязным и потрепанным в сражениях, как и Адриан - предоставляя возможность своему другу опуститься перед дверью и исследовать замок.
Их послал король Филипп, чтобы раскрыть одну из тайн Рыцарей Тамплиеров и добыть их сокровища. Если за этой дверью действительно находились сокровища, то их нужно было доставить королю. И все шесть кладоискателей рассчитывали на свою долю. Но если за этой дверью таилось зло, им так же не избежать своей участи. Все знали об этом, так утверждал нанявший их человек
Поэтому они и находились там, рискуя собственной жизнью по прихоти короля. Филипп выбрал их, потому что каждый обладал определенной репутацией среди наемных солдат, человек, который никогда не сдается, и всегда выполняет свои обязательства за определенную плату. Им причиталась часть от всех сокровищ Тамплиеров, которые они добудут для короля.
Это был не самый легкий способ зарабатывать на жизнь, но сражения было единственным, что они умели, и честь достается тому, кто сумеет достойно выполнить поставленную задачу. Прежде всего, они были воинами, но у них не было возможности отказать королю. Поступить так, означало предать собственную страну, отчий дом, ради которого они постоянно и рисковали своими жизнями.
Как только они добудут это сокровище для Филиппа, Северьян будет уже достаточно богат, чтобы отойти от дел и унаследовать состояние отца. Он спрячет свой меч в ножны и женится на Мари. Его ждала жизнь, о которой он мечтал, женщина которую он хотел.
Тамплиеры спрятали это под землей в каменных стенах подвала, вниз уходила только узкая лестница, дверь находилась в абсолютной темноте. Они обнаружили его случайно - секретный проход, найденный любопытным Дреуксом в тайных рукописях.
- Порядок? - Северьян пытался сконцентрироваться на предстоящей задаче. - Ты сможешь с ним справится?
Северьян вместе с остальными наблюдал, как Адриан выудил небольшой кожаный рулон из своего ботинка. Он вытащил из него инструмент, едва различимый в свете факела, который вставил в отверстие замка, с плутоватой улыбкой на лице.
- Не сотворили еще такого замка, с которым я бы не мог справиться.
В подтверждение его слов раздался громкий щечек и замок открылся. Адриан излучал чрезмерное самодовольство, когда поднимаясь, удалил замок. Протяжный стонущий скрип огласил темноту, вслед за распахнутой дверью. Их ожидало разочарование, особенно после всех тех охранников, с которыми они сражались и лабиринтов лестниц, секретных комнат и коридоров, которые они преодолели. Они никогда бы не нашли этой комнаты, если бы ведущий дознание представитель Филиппа не выпытал его из осведомителя Тамплиеров.
Было очевидно, что кто-то очень не хотел чтобы, то, что находилось за этой дверью, когда-либо покинуло эту комнату.
- Усилия, подобные этим - заметил Северьян своим друзьям - обычно предпринимаются, чтобы защитить предметы, либо очень ценные, либо очень опасные. В случае с Тамплиерами оба предположения могут оказаться верными. Будьте на стороже. Все шестеро одновременно подняли мечи наизготовку.
Первым вступил Северьян, неся в руке факел, осветивший небольшое помещение мерцающим пламенем. Медленно поворачиваясь, он огляделся: незамысловатая комната оказалась пустой, в центре нее располагался стол.
И он не был пуст.
Прищурившись, он придвинулся ближе, и его друзья последовали за ним. Он вложил меч в ножны, когда подошел к столу вплотную. Пламя факела размеренно мерцало над грубой потемневшей от времени серебряной чашей.
- Мой Бог - донесся шепот из-за спины Северьяна.
- Это именно то о чем я подумал?
Северьян не ответил. Его пальцы вздрагивали, когда он поскреб грубую щетину, торчащую на его подбородке. Они все знали истории и рассказы о несметном богатстве, принадлежавшем Тамплиерам. Было так же известно, что рыцари обладали святыми реликвиями, включая предметы которые принадлежали, как полагают самому Иисусу Христу.
Простая мысль о том, что они возможно обнаружили, подталкивала его совершить крестное знамение и пасть на колени прямо на земляной пол.
И все же он не сделал этого.
- Сан Грааль - прошептал Дреукс, уставившись на чашу в страхе и благоговении.
Священный Грааль.
Северьян разглядывал кованную из серебра чашу, потемневшую от возраста и пренебрежительного отношения. Если это действительно был Священный Грааль Христа почему он хранился здесь в сырой темной комнате? Если эта была та самая чаша, из которой Христос пил на своем Последнем Ужине, почему она так почернела, и никто не ухаживал за ней? Этому трудно было найти объяснения, но сердце ему подсказывало, что они и вправду обнаружили что-то особенное.
Найденная чаша, словно манила к себе Северьяна. Он коснулся ее дрожащей от волнения рукой.
- Осторожнее - предупредил его Дреукс. - Чаша может оказаться Кровавым Граалем.
Кто-то из его товарищей издал гортанный смешок, но тона Дреукса было достаточно, чтобы тот остановился. Он, как и все остальные, кроме преданий о священном Граале, так же слышал и об Ужасном Граале. Ходили слухи, что она была изготовлена из серебра, заплаченного Иуде Искариот, того серебра, что задолго до этого хранило вибрации Лилит - первой жены Адама, и королевы демонов.
Но это была только легенда. Так это или нет, но никаких письменных упоминаний об этой чаше не встречалось в течение последних трехсот лет. Фактически она превратилась в миф.
Возможно, именно этого и добивались Тамплиеры.
Подобно сирене, манила к себе потемневшая от времени чаша. Пальцы Северьяна коснулись серебра, ожидая ощутить его холод. Но на ощупь она оказалась теплой - подобно плоти. Его дрожащие пальцы сомкнулись вокруг основания чаши. Теперь, когда она оказалась в его руке, было трудно представить, что в ней могло таиться какое-либо зло.
Противный свистящий звук был единственным предупреждением, перед тем, как лезвия взметнулись с поверхности стола. И каждое вонзилось в его плоть, пронзив насквозь его запястье.
Его мучительный стон, смешавшись с гневным рыком, заполнили собой ограниченное пространство небольшого помещения. Его друзья отпрянули. Рыча от боли в ладони Северьян вытянул травмированную руку и, сыпля проклятиями, с усилием высвободил ее. Пот катился с него градом, но он боролся со слабостью. Его и раньше ранили мечами, и у него бывали и куда более серьезные травмы. По сравнению с ними эта рана казалась абсолютно пустяковой.
Он оторвал лоскут ткани от своей грязной рубашки, и обернул ткань вокруг запястья, сильно стягивая, чтобы остановить кровотечение.
Святая Мария, он должен был догадаться! Обычно он соображал лучше. Разве он не размышлял всего за секунду до этого о том, что как-то слишком легко и просто они добрались до нее? Он должен был знать, что Тамплиеры не оставили бы подобное сокровище не защищенным.
Кровь струилась по его руке, когда он вытащил лезвия. Он не согласился бы на добровольное членовредительство ни ради какой награды. Его пальцы, обхватившие чашу блестели от крови и были бесполезными. Лезвия проникшее в его запястье, что-то в нем повредили. Ему пришлось опустить меч и перехватить его другой рукой, придерживая чашу за округлость. Он насторожился, ожидая следующих ловушек.
Друзья окружили его, прикрывая со спины, тщательно осматривая помещение, на предмет других неприятностей.
Но ничего так и не произошло. По крайней мере, ничего с чем они могли бы помочь ему справиться.
Внезапно волна головокружения накрыла его, как от удара меча плашмя по голове, колени его подкосились, живот свело судорогой. Что это, черт возьми? Этого не могло произойти от кровопотери. Он не так много ее потерял.
Тошнота подкатывала, и снова прошиб пот, его лоб и верхняя губа были мокрыми. У него перед глазами все плыло, та тело погружалось в холод.
Да, ему стоило быть осторожнее. Он исцелился бы от ножевой раны, но от этого спасения не будет.
- Дреукс - передай Мари, что я люблю ее.
Его товарищи обернулись на низкий хрипящий звук его голоса, как раз, чтобы увидеть его упавшего на колени с чашей в его ослабевших пальцах.
Дреукс опустился на колени рядом с ним.
- Друг мой, что это?
- Яд. Он стиснул зубы, чтобы унять дрожь. Его мышцы напряглись, заставляя его биться в судорогах.
Он умирал. Его смерть была удачей для короля, потому что нужно было на одного меньше. Умирая за сокровище, за которое ему даже не заплатят. Умирая, даже, не поправившись с любимой женщиной.
Северьян смотрел вниз на странную теплую чашу, которая давно должна была выпасть из его ослабевших пальцев. Создавалось такое впечатление, что чаша к нему просто прилипла, или он к ней. Ему что-то померещилось, когда он смотрел в темное углубление чаши. Конечно, серебро не могло посветлеть? Это яд играл с его разумом, заставляя себе вообразить подобное. Яд заставил его вообразить, будто дорогое красное вино наполнило чашу до самых краев. Это было поразительно. Видение - было настолько реальным.
Сквозь гулкий шум в ушах он слышал взволнованные голоса своих товарищей. Неужели, это было действительно возможно, и ему не мерещилось удивительное преобразование чаши? Действительно ли в его руках находился Кубок Христа? Чаша способная излечить не только рану на его руке, но и даровать бессмертие?
Чаша была уже на полпути к его рту, когда он осознал что происходит - прежде чем голос Дреукса Боеврая прозвучал громче остальных.
- Сев, пей.
Собрав всю решительность и храбрость, имевшуюся у него в запасе, Северьян поднес чашу к губам и выпил. Богатая сладость разлилась по его языку. Это было не вино, но что? Теплое, землистое. Обволакивающее его горло солью. Он жадно глотал.
Кровь. Он замер от осознания. Он пил кровь.
Проливая оставшееся содержимое на себя и на пол он рухнул. Теплая густая влага капала с его подбородка на раненную руку.
Боже праведный, что он наделал?
И в тот момент, когда он вознес молитву о своей душе, он ощутил, как ослабло действие яда. Ум его немного прояснился, и боль в теле ослабла.
Он молча удалил грязную перевязь и стер с раны кровь. Поднеся к факелу раненную руку, Северьян и его товарищи в мистической тишине наблюдали, как затягивается рана. Это не было уловками его разыгравшийся фантазии. Он чувствовал, как восстанавливались ткани. Порез сомкнулся в том месте, где кровь из чаши коснулась его.
Нет. Этого просто не может быть. Это должно быть какая-то уловка.
- Мой друг. Дреукс сжимал его плече, и на его ребяческом лице отразилось беспокойство. - Ты в порядке?
- Кровь - удалось ему произнести, его хриплый голос отдавался в собственных ушах.
- Чаша Грааля. Дреукс перекрестился, широко распахнув глаза. - Кровь Христа.
Дреукс был тем, кто поднял чашу с пола. Северьян смотрел горящими глазами, как его друг подносит чашу ко рту. Он хотел ему сказать нет, но не смог произнести ни слова. Темнота заполнила его ум, отнимая речь и зрение.
Он упал на земляной пол, смутно ощущая, что рука у него больше не болит. И затем он погрузился во тьму.

@темы: Перевод серии книг: Brotherhood of the Blood. Книга 1

17:11 

Глава 9

Глава 9
Одержимая заводом.

Как только очередной ужасно однообразный день в школе Занудвиля подошел к концу, я помчалась на Синклер Милл.
Ничего не могло остановить меня от того, чтобы помочь Джагеру в украшении его танцевального клуба. Когда я пробралась внутрь полуразрушенного здания, я увидела что Джагер обнес места, где будут расположены сцена и танцпол светящийся лентой. Пока вампиры спали, я подмела, убрала пустые картонные коробки, и другой мусор, который мог бы помешать быстрым реконструкциям. К тому времени как село солнце и проснулись вампиры, я была истощена.
Александр поприветствовал меня поцелуем и чашкой кофе, делая глоток, я села на коробки и стала наблюдать, как работают Оникс, Скарлет и остальные вампиры. Скарлет пила свой горячий латте. Но в ее кофе вместо какао-бобов была кровь.
Я отдыхала, положив голову на плечо Александра. В этом окружении, в отличие от любого другого в Занудвилле, я была принята как одна из своих, тусовалась с вампирами и помогала украшать ночной танцевальный клуб. Я наблюдала за тем, как грузовик задним ходом подъехал к погрузочной платформе и несколько парней, которые были скорее мертвыми, чем живыми начали разгружать стулья, осветительное оборудование и бильярдный стол, занося все это на завод.
Александр внимательно следил за всеми разгружаемыми коробками, чтобы там не было ни каких отвратительных вещей, которые планировал использовать Джагер при открытии клуба. Себастьян хотел помочь своему лучшему другу, но Луна уцепилась в него, занимая его руки. Он хотел поговорить с Александром, но Джагер толкнул его в плечо, призывая вернуться к работе.
К концу вечера было понятно, что только один человек не вносит свой вклад в преобразование клуба: Луна. Воздушная фея изящно расположилась на стуле как принцесса, и когда приходило время передышки, миловалась с Себастьяном или просила его принести ей кровавое латте. Несколько раз я ловила ее на том, что перебирая дреды Себастьяна, она пристально смотрела на Александра. Я чувствовала, что она что-то затевала, но я не понимала что.
На следующий день в школе, Бекки и я обедали у флагштока, ожидая Мэтта. Она ела свой сандвич, а я выбирала из своего натуральное арахисовое масло.
- Ты слышала что-нибудь об этом клубе? неожиданно спросила Бекки. - Я постоянно узнаю какие-нибудь слухи, но не у кого нет ни какой конкретной информации. Мне интересно, где он находится, и когда открытие.
Я хотела рассказать Бекки, что я знаю о клубе, не касаясь конечно темы вампиров. В школе Заунидвля, слухе о клубе распространялись очень быстро, так что держать ее в низведении не имело смысла.
- Ты клянешься сохранить это в секрете?
- Конечно. Тебе что-нибудь известно?
- Я многое знаю.
Бекки отложила свой сандвич.
- Расскажи мне все.
- Это Джагер - он открывает здесь клуб. И он будет расположен на Синклер Милл.
- Ничего себе, это классно.
- Но ты не должна ни кому об этом рассказывать, потому что мы с Александром должны кое-что разузнать о нем.
- Что, например?
- Например, кто сможет его посещать.
- Я слышала, что он будет открыт для всех.
- Да, но я хочу удостовериться в этом. И у меня есть новости, сгорая от нетерпения, сказала я.
- Что-то большее, чем это?
- Он сказал, что я могу помочь ему!
- Это потрясающе!
- Вчера я ходила туда и помогала с уборкой.
- Я бы тоже хотела помочь, сказала Бекки.
Я не ожидала от нее такой реакции и готовности быть вовлеченной во все это. Я не могла представить Бекки, украшающую вампирский клуб. Для меня это было одно дело, но для нее это совсем другое.
- Я не уверена, что тебе это понравится - это действительно грязная работа.
- А разве работа на ферме, нет? парировала она. - Это просто так... – Все свои домашние задания я выполняю вечером, сказала она. - Так что я могла бы использовать время после школы, чтобы помочь вам, ребята.
- Но они действительно не начинают работать до наступления вечера. И работают всю ночь, так как им не нужно в школу.
- Ну, я тоже могу им помочь. Метт все время занят своими драками. Было бы здорово заняться чем-нибудь, а не стоять в стороне.
Бекки сделала невинное личико и щенячьи глазки.
- Прекрасно, сказала я. - Но это наш секрет. Я пойду туда вместе с Александром. Мы захватим тебя по пути.
Только тогда в главный вход вбежал Метт и направился к нам.
- Мой рот на замке, подмигивая, сказала Бекки.
Бэкки вонзила свои зеленовато-голубые ногти мне в руку, когда я вела ее по темной гравийной дороге к фабрике.
- Этот завод выглядит так жутко, сказала она.
Ее зубы стучали, но не от холода, а от страха.
- Я не представляю себе, что кто-то добровольно захочет прийти сюда. Я рада, что не встретила тебя здесь.
- Я бы ни когда не поступила так с тобой, сказала я.
- Почему они не зажигают свет внутри? спросила она, смотря на темное здание, когда мы подходили к двери завода. - Я вижу только мерцание свечей.
- Я думаю, что они еще не подключили электричество.
Для меня это было местом моей мечты, а для моей подруги - кошмаром. Она все время дрожала, иногда закрывая голову, словно в любое время над ее головой могла пролететь стая летучих мышей. И она могла быть права.
Александр открыл громоздкую дверь.
- Ты уверена, что здесь безопасно? спросила Бекки, прежде чем шагнуть внутрь.
- Если бы это было не так, я бы не привела тебя сюда. Я взяла ее за руку. - Я ни чему не позволю с тобой случиться, сказала я.
Казалось, она немного успокоилась, но только слегка, когда мы вошли на завод, он был освещен свечками.
- Я стараюсь быть храброй, сказала она, маневрируя между пустыми коробками.
Пока мы шли, она обо что-то запнулась.
- Черт! сказала она, задыхаясь. - Что это? я боюсь посмотреть. - Это труп?
- Это просто пустая коробка, уверила ее я.
Она не собиралась отпускать мою руку. Я была тронута тем, что она боролась со своими страхами, чтобы побывать в моем новом клубе.
Возникла не ловкая пауза, когда мы вошли в комнату, и я увидела Джагера, сидящего на барном стуле. Когда он заметил нас, то сразу же поднялся. Он бы удивлен, и по его хмурому виду я поняла, что он не доволен, что я привела с собой посетителя.
- Она с нами, сказала я. - Она не собирается выдавать ваш секрет.
Повисло еще более неловкое молчание, когда Себастьян узнал Бекки.
Было очевидно, что его все еще мучили угрызения совести по отношению к ней после того как он вкусил ее крови.
Бекки была рада видеть Себастьяна и смотрела на него во все глаза.
Луна выступила из тени, излучая романтическое напряжение, и обвила талию Себастьяна, как будто он был премией, которую она выиграла на ярмарке штата.
- Себастьян и я как раз думали о том, как разрекламировать клуб, произнесла Луна. - Мы думали о футболках. Я думаю можно написать "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СКЛЕП", а сзади "СЕБАСТЬЯН ВАМПИР".
- Это звучит потрясающе, сказала я.
- Мы привели лучшую подругу Рейвен, Бекки, сказал Александр. - Она тоже хочет помочь.
Слова Александра были как у рыцаря, обращающегося к круглому столу. Его разрешение для Бекки быть здесь, не мог никто оспорить. Даже Джагер.
Себастьян заерзал в объятиях Луны. Было очевидно, что он пытался изменить положение так, он мог поговорить с Бекки. Но Луна не хотела, чтобы моя лучшая подруга, завладела вниманием ее нового парня. Она вцепилась ему в руку.
- Джагеру нужно, чтобы ты отнес эти коробки обратно в подвал. И в то время пока мы будем там, я тебе кое-что покажу.
Она оголила свою шею, демонстрируя крошечные отметины от укуса. Она захихикала, и кончики ее зубов блеснули в темноте.
Бекки ничего не заподозрила. В тусклом свете завода, отметины были почти не видны, и выследили как шрамы. Но я знала их настоящие происхождение.
- Да, у нас с Себастьяном большие планы на клуб, и на нас. Правда Себби? спросила Луна.
- Себби? беззвучно одними губами сказала я Александру.
- Мы планируем провести какое-то время вместе, сказала она, потом понизила голос до шёпота, чтобы могла услышать только, я, - может быть даже вечность.
Я не была уверена, зачем она выставляла свои отношения с Себастьяном передо мной и Александром. Возможно, ей все еще было больно от того, что Александр отказал ей на церемонии соглашения в Румынии. Возможно, она все еще была влюблена в него, и таким образом хотела показать ему, чего он лишился. Или может быть, она хотела, чтобы я почувствовала себя плохо, потому что я не имела того, что было у нее - парень, который укусил ее. А скорее всего, это было все вышесказанное.
- Эээ, сказал Себастьян, пытаясь завести беседу с нами, но очарование Луны было слишком сильным, и он был против воли уведен соблазнительным вампиром.
Я с гордостью показала Бекки комнату и поделилась плана на счет нее.
Александр наблюдал, как мы обходим каждый угол. Я чувствовала на себе его взгляд, и в свою очередь почувствовала легкость, я была очень счастлива с этой загадочной деятельностью.
- Вот здесь будет танцпол, сказала я. - А здесь, будут стоять клетки.
- Как классно! сказала Бекки. - Я не могу себе представить танцы в клетках, но я видела подобное по телевизору.
Она вытащила из сумочки свой телефон.
- Позируй, сказала она, используя камеру на телефоне.
Я рассмеялась, и подняла верх, как будто это мой собственный клуб.
Мы должны были уйти с дороги, поскольку несколько рабочих шли с большими деревянными панелями. Она сфотографировала их, и они были в шоке, как будто прежде их ни кто не фотографировал.
Бекки продолжала фотографировать рабочих Джагера, в то время как они устанавливали картонные надгробные плиты возле стены.
- Ты не должна этого делать, сказала я, так как они вздрагивали от каждой вспышки.
- Что здесь происходит? спросил Джагер, забегая в комнату.
Когда он заметил, что Бекки делает фотографии, то поспешил к ней.
- Ты не должна делать этого! Не здесь!
Радостное лицо Бекки, скривилось. Она была застигнута врасплох, и я могла сказать, что чувствовала она себя ужасно.
- Она не хотела делать ничего плохого, повернувшись лицом к Джагеру, сказала я.
Себастьян услышал резкий тон Джагера, когда они с Луной заходили в комнату.
- Бекки фотографировала рабочих! сказал Джагер. - Поэтому...
- Она не сделала ничего плохого, защищала ее я. - Я попросила ее сделать это.
Я увидела, как покраснели щеки Бекки. Я привела ее сюда, и после пяти минут пребывания ее оскорбили.
- Ну и что? тихо спросила она.
- Я не разрешаю фотографировать в клубе, сказал Джагер.
- Извините. Я не знала. Я всего лишь хотела сделать несколько снимков, невинно сказала Бекки. Фотографии до, и после.
- Я думаю это замечательная идея, сказал Себастьян.
Луна вышла из себя. - Ты думаешь? Она скрестила руки на груди, показывая свое недовольство.
- Джагер скрывает это место, потому что он много вложил в него, и боится, что люди узнают о нем быстрее, чем сможет закончить все, сказала я.
- Но я не собиралась ни кому показывать, захныкала Бекки.
- Я знаю, сказала я. - Джагер просто слишком остро реагирует.
Джагер подошел к Бекки. Я была готова атаковать, если он попытаться обидеть мою подругу. Видимо Александр и Себастьян собирались сделать тоже самое. Они внезапно оказались возле нее. Джагер не собирался бросать нам вызов, поэтому он сменил тон.
- Как на счет снимков Рейвен, на фоне надгробных плит? предположил он. - Я бы хотел, иметь несколько фотографий. И я думаю, что твоя идея, сделать снимки "до" и "после", действительно креативная.
Мы были впечатлены тем, как Джаггер вышел из ситуации.
А Луна нет. И было очевидно, что ей не понравилась, то, что Себастьян встал на защиту Бекки.
- Я, правда, не знала, сказала Бекки. Она начала убирать телефон в сумку, когда Джагер остановил ее.
- Нет, я думаю, это замечательная идея. Даже я бы такого не придумал. Кроме того, Рейвен любит фотографироваться.
- Не так, как другие. Мы не фотогеничны.
- Спасибо, Джагер, сказала я.
- Да, спасибо! сказала Бекки. - Я могу быть официальным фотографом Склепа.
- Потрясающе! сказал Джагер. - Ты пришлешь мне снимки.
- Я сделаю тебе фотоальбом.
Джагеру нравился энтузиазм и наивность Бекки.
Бекки была так взволнована своей новой ролью в Склепе. Она принялась снимать меня, как только мебель и аксессуары были разгружены.
Себастьян, Луна, Александр и Джагер остались в стороне, чтобы не попасть на фото.
Я никогда не была так счастлива - кроме тех случаев, когда целовалась с Александром или обнималась с ним в его гробу.
Здесь я была с моей лучшей подругой, истиной любовью, окруженная современными вампирами и созданием популярного танцевального клуба.
Даже Оникс и Скарлет были очарованы моей лучшей подругой.
- Дай, сказала Оникс, протягивая руку. - Я сфотографирую тебя вместе с Рейвен.
Бекки и я позировали около надгробных плит, в то время как Оникс щелкала нас.
В то время как Оникс возвращала телефон Бекки, Скарлет была в баре, наливая в чашку кроваво-красную жидкость.
- Что это? спросила Бекки.
- Эээ...Колайд, ответила Скарлет.
- Я люблю Колайд.
- Мне бы хотелось еще, сказала она.
- У нас есть. Сзади, не подумав сказал Оникс.
Скарлет посмотрела на нее злым взглядом. Когда Оникс поняла, что совершила оплошность, она закусила свою красную губу.
- Все нормально, сказала я. - Мы перекусим что-нибудь, по пути домой.
Последнее чего бы я хотела, чтобы Бекки поднесла кружку с кровью к губам, и сделала глоток. Она никогда от этого не оправится.
Как и я.
Бекки выделялась, как ромашка в море мертвых роз в своих веселых тонах, в то время как мы были темными в наших болезненных нарядах.
- Так, где же вы останавливались ребята? спросила Бекки.
- Здесь, сказала Скарлет, так, как если бы Бекки уже знала это.
- В этом месте?! Бекки была шокирована.
- Ага, усмехнулась Скарлет.
- Здесь мало электричества. И нет мебели.
- Мы знаем, сказала Скарлет.
- Почему бы тебе не остановиться в городе у какой-нибудь семьи? Или в гостинице?
- Здесь мы живем бесплатно, и кроме того, нам нравиться, сказала Оникс.
- Это место не приемлемо для вашего отдыха. У меня в доме есть несколько дополнительных комнат, сказала Бекки. - Я могла бы поговорить с родителями, и я уверена, что там вам будет удобнее.
- Это так мило, с твоей стороны, искренне сказала Скарлет.
- Я даже думать не хочу, как вы здесь спите с жуками и пауками, вздрогнув, сказала она.
- Нам здесь нравится, настаивала Скарлет.
- Я думаю, они счастливчики, с улыбкой сказала я.
- Конечно, ты так думаешь, рассмеялась Бекки. - Это как Лагерь Рейвен. Вы такие храбрые ребята, продолжила Бекки. - Где вы спите?
- Внизу.
-Оо… сказала Бекки - Наверное, вам чертовски страшно... по ночам.
- Вообще-то, ужас на нас наводит день, сказала Скарлет.
Две вампирши, засмеялись.
- Я могу показать тебе, сказала Оникс.
Скарлет закашляла. Я представила, как Оникс открывает дверь и показывает пять гробов-кроватей. Если бы Бекки не упала в обморок, то свалилась бы я.
Оникс была готической версией Бекки. Она была искренней и доброй. По большому счету, хотя она и была вампиром, она не кусалась.
Именно тогда пришел Александр и позвал нас.
- Джагеру нужна помощь в покраски входной двери.
- Сейчас это то, что я могу сделать, нетерпеливо сказала Бекки. - Спать в подвале завода - нет, но покрасить стены завода - да.
На следующий день Бекки была немного озабочена. Я не вдавалась в подробности до окончания занятий в школе, пока не стала строить планы насчет нее и завода.
- Мне нужно делать домашнее задание, сказала она, когда мы шли к ее грузовичку. - Я могу довезти тебя до дома.
- Я думала, ты уже закончила.
- Я... я думаю, что мне стоит еще раз все перепроверить. Чтобы убедится.
Бекки совсем не умела лгать и выдумать ничего правдоподобнее. Ее оправдания были прозрачны.
- Ты не хочешь идти? допытывалась я.
- Я? Я знаю, что хотела помочь, и я помогу. Но, должна ли я вернуться туда, до того как его обустроят?
- Конечно, нет… Просто я думала.
- Я могу делать для вас покупки, ребята. Я могу раздавать листовки. А когда все закончится, я хотела бы прийти. Но сейчас? Без нормального освещения и уборки...
- Не волнуйся.
- Я совсем не спала прошлой ночью. Я все думала о том, как темно и жутко там было - так что мне даже стали мерещится тени в моей комнате. И я не думаю, что это безопасное место для Скарлет, Оникс и Луны.
- Расслабься, сказала я. - Почему бы тебе не остаться дома и не заняться фотоальбомом.
Бекки задышала как инструктор по йоге. Ее мрачное выражение лица, сменилась радостной улыбкой, а щеки порозовели.
Я тоже прибывала в приподнятом настроении, до тех пор, пока перед грузовиком не возник Тревер.
- Куда вы так спешите? спросил он.
- Это не твое дело.
- Вы случайно не шпионили? Чтобы узнать, где будет находиться клуб?
- Может быть, я уже знаю. А ты? Знаешь?
- Такие вещи, как разрешение на свободные помещения должны быть сначала одобрены. И не кем попало. Мой отец владеет этим городом, и всем в нем.
Он убрал волосы с моего плеча, и я оттолкнула его.
- Не всем! сказала я. - Он не владеет мной.
- Пока нет, с усмешкой сказал он. - Но я могу гарантировать вам полный доступ к клубу - и еще кое к чему.
- Ты? смеясь, сказала я.
- Нет, кое-то, что ты действительно хочешь.
Он поднял ключ и помахал им перед моим лицом. Затем он засунул ключ в карман.
- Хочешь его получить?
- Не в этой жизни! Я открыла дверь грузовика и запрыгнула внутрь.Парадная дверь завода была сломана, которую не мог удержать даже замок. Кроме того, эту дверь будет не трудно снять с петель. Если у Тревора есть ключ от двери Склепа, то к чему это приведет? Тревор наблюдал за мной, пока Бекки отъезжала. Он был великолепным и грозным, стоя в шаге от меня. Это только сделало его еще более раздражительным.

@темы: Поцелуй вампира книга 8

17:08 

Глава 8

Глава 8
Декоратор интерьеров.

Существовало несколько вещей, которые мне нравились: пробираться в Особняке, бить в лицо наглым хулиганам и украшения в жутком стиле.
Я хотела поделиться своими планами с Джагером, потому что была уверена, что могу помочь с открытием клуба. Я могла бы заняться дизайном, все украсить или даже заняться уборкой. Мне было все равно. Я б даже подметала на этажах, если бы мне пришлось. Когда я работала в туристической фирме Армстронг, не было ничего, что я не хотела бы делать, и за это мне платили. Тем не менее, за возможность стать частью Склепа я была готова на все (ну, почти на все) за бесплатно.
Следующей ночью, перед тем, как отправится в особняк повидаться с Александром, я рванула на завод, чтобы попроситься в команду по созданию Склепа.
Я нашла Джагера в одной из комнат, расхаживающего и говорящего по телефону. Когда он заметил меня, то быстро закончил свой разговор.
- Я полагаю, Себастьян рассказал тебе, что мы находимся здесь? спросил он.
- Я сама догадалась, торжественно сказала я. - Я хочу поговорить с тобой кое о чем.
- Да? – казалась, Джагер был доволен.
Он стряхнул пыль со старого стула и предложил его мне.
- Садись, пожалуйста.
Я села.
- Что я могу сделать для тебя? серьезно спросил он.
Если бы Джаггер не был бы таким гнусным, жутким, и к тому же бывшим врагом Александра, он на самом деле был бы сексуальным. Его белые волосы, словно острые сосульки и его несоответствующие, но насыщенного цвета глаза завораживали. И в нем было что-то связанное со словом "Обладать", которое украшало его плечо.
- Я с удовольствием помогу тебе с клубом.
- Действительно… по его тону было понятно, что он удивлен.
- Я мастер по украшениям. Я могу помочь найти отличные вещи в городе.
Я понимала, что могла задеть его самолюбие. В конце концов, он же не запустил Гроб клуб. Кто я такая, чтобы утверждать, что он нуждается в помощи для разработки классного клуба?
- Конечно, я знаю, что ты тоже очень хорош в этом деле, предложила я.
Джаггер оценивающе посмотрел на меня.
- Я мог бы принять дополнительную помощь, наконец, сказал он. - Но, а как же твой парень?
- Я не уверена, что он захочет помогать.
- Да, я тоже об этом подумал. Но не будет ли он против нашей совместной работы? Джагер уверенно закинул назад свои белые локоны. - И что, если вы передумаете быть в моей компании? усмехнулся он, кончики его клыков блеснули в свете канделябров, а взгляд сине-зеленых глаз пробирал до костей.
Но меня не интересовали его предположения.
- Я не думаю, что это произойдет, он не ревнивый.
- Я так понимаю, он уже знает о Склепе?
- Мм… да
- И что он думает, по поводу этой идеи? Он казался незаинтересованным в этом, когда я рассказал про это ему и Себастьяну на вечеринке.
- Я не думаю, что он полюбил клуб больше, чем любил раньше.
- Но ты да?
- Я люблю Гроб клуб, забила я. - И в Заунидвле я хочу иметь место, где я смогу зависать.
Джагер просиял. Его бледная кожа засияла от моего комплимента. Он поднялся и выглядел так, словно представлял себе новый клуб.
- Но это все относится к... вампиром, сказала я.
- Это беспокоит тебя? Он навис надо мной, его волосы сексуально упали ему на глаза.
- Да. Я сделала все возможное, чтобы противостоять ему. - Я думаю, этот клуб должен быть только для смертных.
- Я думал, что тебе понравится вампирский клуб.
Я встала.
- Эээ…это так, искренне сказала я.
- Ты хочешь быть единственной, сказал он, подходя ближе.
- Я знаю, решительно сказала я.
- Ты уже влюблена в одного из них, сказал он с озорной улыбкой.
- Я знаю, но он другой.
- Не такой как я? волосы Джаггера практически касались моей шеи.
Я отступила назад, натыкаясь на стул.
- Не такой характерный, резко сказала я.
Джагер рассмеялся, забавляясь своей маленькой игрой.
- Ну... мне кажется, ты гармонично смотрелась в Подземелье, — сказал он, снова приближаясь ко мне. - И этот парень Феникс.
Ничего не говоря, я поставила между нами стул. Мне не нравилось, что он был такой внимательный и что заметил мою заинтересованность Фениксом - в то время как у меня есть парень - хотя на самом деле, Феникс и был Александром.
- Как ты можешь любить вампира, и не хотеть, чтобы у него был клуб, который он смог бы посещать?
- Ты знаешь, что я имею ввиду, мерзких, неизвестных вампиров.
- Ты серьезно? Ты думаешь, что Александр единственный доброжелательный вампир?
- Ммм...нет.
- Или ты боишься того, что если он будет проводить больше времени с себе подобными, то предпочтет их компанию? спросил он, ставя ногу на стул и наклоняясь. - Может он скучает по таким как он.
Я думала только о двух вещах - о потенциально опасных вампирах находящихся рядом с ничего не подозревающими смертными, и риск раскрытия тайны моего парня, тем самым ставя под угрозу его пребывание в Заунидвле.
- Разве ты не завидуешь Луне? холодно спросил Джагер. - Тебе не кажется странным, что Себастьян встретившись с Луной, уже в течение часа погрузил в нее клыки? А как долго вы знакомы с Александром?
- Это разные вещи, ты же знаешь Я не вампир. А Луна, да.
- Так и есть, сказал он - Луне повезло. Так каким вампиром ты бы хотела быть? Таким как Себастьян? Или таким как Александр?
- Я пришла сюда предложить помощь, а не обсуждать моего парня.
- С каким именно клубом? Для смертных? или для вампиров? спросил он. - Мне любопытно, Скарлет, Оникс и Себастьян согласились с тем, чтобы клуб был не только для смертных. Ты ведь не говорила с ними, да?
Я не собиралась признаваться, что я знала про это.
- Но они правы. Этот город слишком мал для увеличения вампирского населения. Здесь так быстро распространяются сплетни. Если смертные будут знать, что здесь безопасно, то они придут. Но если они услышат гнусные сплетни, они захотят полностью закрыть твой клуб.
- Ты же не относишься к тому типу, кто беспокоится о том, что думают другие.
- Я беспокоюсь о том, что их действия могут сделать с моими друзьями. Много вампиров в этом городе - не такие добропорядочные, как ты, сказала я с благими намерениями, - могут подорвать или даже угрожать существованию тех, кто уже живет здесь.
Александру... А теперь и тебе, Луне, Оникс и Скарлет.
Он встал и подумал, возвращая на место стул.
- Но мне кажется, что ты хочешь это место для себя - чтобы быть с теми, с кем ты действительно хочешь быть, сказал он. - Действительно хочешь.
В этот момент моя фантазия разыгралась, Я представила себя в мире вампиров, танцующую и пьющую кровавые напитки. Это все было бы в Подземелье, что я не получила находясь в Занудвилле, но только на вечеринке с вампирами, принятой одной из них.
- Я знаю... но клуб битком набитый приглашенных вампиров не очень хорошо скажется на остальных. Мои родители... мой брат...
Жители города.
- Они никогда не узнают что ты здесь. Пока ты не расскажешь им.
- Я не собираюсь ни кому рассказывать.
Меня раздражало, что он намекал на то, что я болтушка, если учитывать, что я хранила в секрете, что мой парень вампир.
- Я думаю, что тебе и все остальным опасно скрываться на заводе, это наводит на подозрения и распространяет слухи. И я не думаю, что это хорошая идея пригласить других вампиров.
- Тогда какой смысл в клубе? В этом бизнесе? Кроме того, у меня есть план, как сделать этот клуб особенным.
- Что ты имеешь ввиду?
- Ты скоро сама все узнаешь
- Клуб для смертных был бы особенным сам по себе. Не думаю, что ты понимаешь, насколько удивительно для нас было бы иметь место, где мы могли бы тусоваться, сказала я. - Здесь есть уже не один клуб. Ничего ни кому не нужно. И они до сих пор делают на этом капитал.
Поэтому у детей в этом городе очень много денег, которые они готовы тратить. Почему ты хочешь встать на пути к этому?
- Я не уверен, что мне нравятся люди, которые указывают, что мне делать, сказал он мне в лицо. - Особенно люди, которые хотят состоять в этом клубе - вечность.
Я сильно задела Джагера.
- Полагаю, Александр знает, что ты здесь? спросил он.
- Да, я знаю, стоя за моей спиной, сказал он.
Я была так же поражена, как и Джагер. Я обернулась и увидела Александра, который стоял за мной.
- Ты бы не хотел, чтобы наше перемирие оказалась под угрозой? спросил Джагер.
- Так же как и ты, ответил Александр.
В воздухе повисло напряжение. Я была не уверена, кто из вампиров первый пошевелился.
Джагер смягчился.
- Твоя подруга только что убедила меня в том, как она может помочь мне.
Я повернулась к Александру, ожидая его реакции. Мне не хотелось бы позволять Джаггеру рассказывать Александру о моей помощи в оформлении клуба.
- Да, я думаю это хорошая идея по украшению клуба, сказал он.
Джагер остался доволен ответом. Теперь у него было двое заинтересованных людей в его идеи.
- Я хочу показать вам кое-что, гордо сказал он. - С помощью девочек и поставщиков, сотрудничающих с Гроб клубом, этот клуб обустроен и запущен в ближайшие несколько недель. Это не займет больше времени, чтобы создать место, в котором будет все нужное, музыка, и куда можно будет пригласить людей. Но я хочу, чтобы это было нечто большее, чем просто место для вечеринок. Я хочу, чтобы это было особенное место. У нас будет сцена, танцплощадка, барная стойка, и постепенно с расширением посетителей, будем расширяться и мы, — заявил Джаггер, устраивая нам экскурсию по клубу и рассказывая о его видении Склепа.
- А что за этой дверью? спросила я, подходя к двери находящейся на другом конце комнаты, и поворачивая ручку.
На проекте, который я видела, она была помечена как Соглашение. Сейчас она была заперта.
- Ничего, сказал он, уводя меня в другом направлении.
Похоже, Джаггер изменил свое мнение. Себастьян, я и теперь Александр говорили ему не приглашать больше вампиров в Занудвилль, и похоже он решил не ставить под сомнение будущий успех его клуба.
- Так ты и дальше планируешь распространять слухи о вампирском клубе? спросил Александр.
- Я думаю Рейвен права, ответил Джагер. - Почему бы мне не создать клуб для смертных? сказал он со злобной усмешкой.
Я была не уверена, что на самом деле убедила его. Но сейчас, когда Джаггер объяснил планы на счет Склепа, я не могла дождаться его открытия.
- Я рад, что ты станешь частью клуба, сказал Джаггер. - В списке приглашенных, ты будешь первая Рейвен. Я не хотел бы, чтобы что-то было по-другому.

@темы: Поцелуй вампира книга 8

17:06 

Глава 7

Глава 7
Ночь вампиров.

Я позвонила Александру и предупредила, что приду на наше свидание чуть позже, поскольку хочу встретиться с Оникс и Скарлет на кладбище. Он согласился, что получить информацию от девочек это хорошая идея и пригласил меня в особняк, когда я освобожусь. Хотя я волновалась, предвкушая, что проведу некоторое время с Оникс и Скарлет, я тосковала по упущенному времени с Александром, поскольку мы не виделись целый день.
Когда я приехала на кладбище Заунидвля оно выглядело мрачно; в глубине кладбища я нашла двух девушек готок, сидящих на надгробной плите, свесив ноги вниз - на одной были колготки в черно-белую поломку, на другой, рваные черные колготки.
Когда они заметили меня, то обе бросились в мою сторону.
- Так замечательно видеть тебя Рейвен, сказала Оникс.
- Джагер сказал не говорить тебе, что мы были здесь - выпалила Скарлет.- Он сказал, что это ради Себастьяна. Мы не должны были его слушать, раскаивалась Скарлет.
- Но он дает нам место для ночлега, защищаясь, сказала Оникс.
- И Оникс очень важна для него, выпалила Скарлет.
- Нет! возразила Оникс.
- Не лги, бесстыдно сказала Скарлет.
- Так в чем же дело? спросила я.
- План Джагера открыть клуб, под названием Склеп, сказала Скарлет так, как будто делилась запрещенной новостью.
- И он должен быть похож на Гроб клуб? С секретным подземельем? спросила я.
Оникс кивнула.
- Он планирует пригласить вампиров из других областей, поделилась Скарлет.
- Но в этом районе нет вампиров, сказала я. - Только Александр.
- Ну, Джагер хочет, чтобы Склеп был такой же большой как Гроб клуб, сказала Скарлет.
- Но это не очень хорошая идея, убеждала я. - Не в этом маленьком городке. Все всё узнают, и поползут сплетни. Будет трудно скрывать себя, — предупредила я.
- Мы хорошо умеем скрываться, заверила меня Скарлет. - Это наша жизнь.
- Я знаю, сказала я. - Одно дело скрыться в большом городе. Но здесь? Люди вас обнаружат - и тогда вы все будете в опасности, сказала я им.
- Я не знаю, сказала Скарлет. - Мы всегда в опасности. Это часть вампирской жизни в мире смертных.
- Но здесь можно быть одним из немногих… особенным, я пыталась убедить их.
- Но здесь сложно найти других вампиров, сказала Скарлет. - Гроб клуб особенный для нас. Это место, где мы можем быть самими собой и не скрываться. Знаешь, как трудно скрываться, когда бодрствуешь ночью?
Я не ответила, а она уставилась на мой наряд.
- Конечно, ты не знаешь, сказала она. - Ты смелая и откровенная. Все в этом городе знают, что ты бываешь разной. Ты сама по себе. Я думаю, ты не представляешь, как сложно будет для тебя быть вампиром. Было бы только несколько смертных, которых ты могла бы знать. Ты не сможешь быть на людях как сейчас.
Это была одна из частей того, чтобы быть вампиром, что я думала, будет самым трудным для меня. Мне всю жизнь говорят кто я, о чем я должна думать и как одеваться. Но получив укус, моя жизнь изменится раз и навсегда. Но в этот момент мы говорили не о моей вампирской жизни, а о клубе и я должна сделать его безопасным для Заунидвля.
- Я полностью понимаю и принимаю твою позицию, сказала я. - Но в этом городе, Склеп не будет таким же, как Гроб клуб. В Хипарвилле каждый либо хиппи, либо гот, либо кто-то еще. Они понимают различия между друг другом, и никто не роет глубже. Жители Занудвилля опасаются таких людей, их нет в загородном клубе, в бейсбольных командах, на теннисных кортах или в барах. Я действительно не могу утверждать, что вампир не станет частью клуба здесь, как в Темнице. Это может поставить ваше существование под угрозу. Ты должна поверить мне - ты знаешь, что я люблю вампира. Его потребности намного важнее моих собственных. Я хочу лучшего для него и для всех вас.
Скарлет смягчилась и обняла меня.
- Мы действительно были удивлены, когда ты посетила Гроб клуб. Если бы все смертные были такими же, как ты, мы бы не от кого не скрывались и наш мир стал бы лучше.
- Может быть, мы должны сказать кое-что Джагеру? застенчиво спросила Оникс.
- Это было бы удивительно, вмешалась я. - Но он не должен закрывать весь клуб, всего лишь вампирскую его часть.
Именно тогда я поняла, что то, что я сказала, может навредить мне.
- Но какой в этом смысл? обиженно спросила Скарлет. - У смертных повсюду есть клубы.
- Извините, я не вас имела ввиду. Я имела ввиду гнусных вампиров, сказала я извиняющимся тоном.
- Я знаю,… сказала она.
- Но если честно, — продолжила я, — у нас здесь нет клуба. Склеп может быть клубом и для вас. Но другие вампиры? Эта часть не должна заработать.
Оникс и Скарелет подумали мгновение.
- Ну, я не могу указывать, что ему делать, призналась Скарлет. - Но возможно Оникс сможет.
- Я? Оробела она.
Было очевидно, что она слишком сильно любит Джагера, чтобы противостоять ему.
- А что на счет Тревера? спросила Скарлет.
- Он не должен узнать обо всем этом. Не о вампирах. Не об Александре, не о тебе, сказала я. - Мы должны заключить договор, сказала я, - что мы сделаем все возможное, чтобы убедить Джагера, открыть Склеп для смертных и только для ОВВ - Очень важных вампиров. Вас, Себастьяна, Луны и, конечно же, Александра.
Мы положили свои бледные руки одну поверх другой, и наш черный лак для ногтей растворился во тьме. - Мы обещаем, в унисон сказали мы. А затем вместе протянули вперед руки.
- И возможно... когда-нибудь ты оставишь смертных и станешь вампиром? — подразнила Скарлет.
- Это было бы великолепно! просияла я. У меня оставалась несколько минут до встречи с Александром, и я должна была поговорить с девочками до того, как отправлюсь в особняк.
- Так как вам живется на заводе? спросила я их.
- Это забавно, сказала Скарлет. - Мы скучаем по Гроб клубу, потому что там больше вампиров, с которыми можно пообщаться. Но мы надеялись, что здесь... Она остановилась. - Но теперь, когда ты сказала нам, остановилась она - Я поняла твою точку зрения.
- И Скарлет нравится быть рядом с Тревером, выпалила Оникс.
- Он знает, что ты вампир? спросила я.
- Нет! сказала она. - Я не целовалась и е говорила с ним.
Скарлет целующиеся с Тревером. Это было слишком противно для моего желудка. Я знаю, что Тревор должен был изменить моей подруге. Я не хотела, чтобы ее использовали, как многих других девушек.
- Он не такой как ты думаешь, сказала я.
- Горячий? Великолепный? Спортивный? Богатый? Ее лицо осветилась, как будто ее окружало искусственное освещение.
- Он одна сплошная проблема, сказала я.
- Это я сплошная неприятность, рассмеялась Скарлет.
- Мы желаем тебе стать вампиром, чтобы ты могла зависать в Склепе все время, сказала Оникс.
- Я тоже, мечтательно согласилась я. - И что между Себастьяном и Луной? — спросила я. - Неужели он действительно нравится ей?
Они кивнули в унисон.
- И неужели она действительно нравится ему? спросила я.
- Она действует так, как хочет, начала Скарлет. - Всегда подлизывается к нему, взмахивая своими розовыми ресницами. Она действует мне на нервы.
Затем она посмотрела на Оникс.
- Но она может быть твоей будущей невесткой, Оникс Максвелл! поддразнила Скарлет.
Оникс покраснела.
- Ну, я всегда чувствовала к ней нечто странное, серьезно сказала Скарлет. - Будто я не могу доверять ей.
- Я тоже, сказала я.
Скарлет и я думали одинаково. Она смелая и сильная и не позволит смертному - или вампиры - встать на своем пути. Если она чего-то хочет, она добьется этого и препятствия на ее пути доставят лишь незначительные неудобства.
И я знала, что она честная и добрая. Я просто была недовольна тем, что она влюбилась в Тревера. Если ее сердце принадлежит ему, то убедить ее пойти против Тревора, все равно, что убедить Джаггера не открывать Склеп.
- Мы должны бежать, сказала Оникс. - Мы должны вернуться к Джагеру.
- Когда ты придешь в Склеп? спросила Скарлет.
- Он же еще не открылся, сказала я.
- Я знаю, но мы начинаем украшать его следующей ночью.
- Тогда я приду! со злой улыбкой сказала я.
* * *
Когда я приехала в особняк, я нашла знакомую машину, припаркованную на подъездной дорожке и одного знакомого парня, сидящего на ступеньках.
- Александр не позволил тебе войти? спросила я Себастьяна.
- Я все еще не осмелился постучать. Не уверен, что скажу ему.
- Все что тебе нужно сделать, это что-то сказать.
- Прошлой ночью я пытался, сказал он. - Но ты уже знаешь это.
Он посмотрел на меня взглядом, который напомнил мне момент, когда мы крались возле завода.
- То, что ты сделал прошлой ночью, изменила ситуацию, сказала я. - Александр знает, что ты вернулся сюда.
- Что ты слышала? спросил Себастьян.
- Что здесь будет новый клуб, сказала я.
- Да...
- Он будет на старом заводе, добавила я.
- Угу, признал он.
- И он будет открыт как для смертных, так и для вампиров, сказала я ему.
- О. Себастьян грыз свой черный ноготь.
- Ты действительно в игре? — спросила я.
- Ну, я ж вампир, я думаю, что для меня это будет отлично. Его дреды дрожали, когда он смеялся.
- Ты знаешь, чего я хочу.
Себастьян вздохнул.
- Конечно, я не думаю что это хорошая идея для этого особенного города. Но Джаггер так убедителен и Луна гипнотизирует меня. Я делаю все, что она попросит.
- Ты что-нибудь знаешь о подземном клубе? Как он называется? — намекнула я, желая понять, видел ли Себастьян планы Договора.
- Нет, сказал он. - Я просто знаю, что он хочет сделать этот клуб, таким же, как Гроб клуб.
- Ты знаешь, что это действительно плохая идея открыть его для других вампиров.
- Я вижу, что это может стать проблемой.
- И ты должен знать, что Александр против этого.
- Да?
- Да! Он спокойно живет в этом городе с тех пор, как приехал сюда. И это касается не только его. Он никогда не пожертвует чем-то хорошим для всех, только ради чего-то хорошего для себя. Это не в его характере. Но он любит свою семью и новых друзей. Он не хочет, чтобы они были в опасности.
- А ты?
- Я согласна. Это может обернуться катастрофой. Если вы все сбежите из Занудвилля, вы ничего не потеряете. Но я и Александр? мы потеряем все. И что, если вампир приезжает сюда и делает то, что ты сделал с Луной, только с некоторыми ничего не подозревающим смертным девушкам? И что, если каждый видит это? Как вы думаете, этот город будет отвечать?
- Это действительно сложно, не правда ли? — спросил он.
- Нет, это весьма просто. Склеп должен быть клубом только для смертных. Тогда все вы будете в безопасности - и ты, и Оникс, и Скарлет сможете тоже здесь жить. Рядом с твоим лучшим другом.
- Это было бы здорово, сказал он с улыбкой.
- Джагеру нужны деньги и власть. Он не видит того, что уже здесь. Маленький город со сплоченным, хотя и скучным сообществом. Но для тебя, Александра и девочек, это замечательный приют.
- Да, иначе мы бы смогли сделать этот город, таким же, как и многие другие.
Я была рада, что Себастьян казалась, принял нашу с Александром сторону. Из-за непринужденного характера Себастьяна, я полагаю, что он может находиться под влиянием толпы, но в данный момент он бродил вокруг да около. Хотя я чувствовала, что в конечном итоге он будет за безопасный клуб для смертных, как и его лучший друг.
- Что ты сказал Александру, когда пришел в особняк прошлой ночью? спросила я.
- Что я снова все испортил. За последнее время я перешел черту с Бекки, и теперь сошел с ума, кусая Луну. Но я просто ничего не могу с собой поделать. Меня застигли врасплох. Я не такой вампир, как Александр.
Но сейчас некоторые вещи между нами не столь различались. Я бы могла сказать ему, что Александр пил мою кровь и поделился со мной своим гробом. Те вампирские вещи, которыми поделился со мной Александр, были очень значимыми для меня. Но было не моим делам, рассказывать наш секрет лучшему другу Александра.
- И я хочу убедить его, что мои чувства к Луне, другие, добавил Себастьян.
Мальчишки, подумала я. Это было не то, что я хотела услышать.
- Эта девушка особенная, сказал Себастьян. - Как правило, я хочу многих девушек. Сначала Бекки. Теперь Луна. Если бы мы встречались, ты бы давно стала вампиром.
Меня заинтересовала эта идея. Если бы я встречалась с другим вампиром, то возможно к этому времени была бы уже одной из них.
Но быть вампиром-одиночкой, это не совсем то, чего я хотела. Я хотела, чтобы это было особенно, длительно и романтично. Я не такая решительная девушка. Тем более что я влюбилась в Александра.
- Александр учитывает желания девушки. Другие вампиры укусили бы девушку и больше никогда снова ее не увидели.
Это звучало ужасно. Обратить, а затем порвать отношения.
- Ты поступал так? спросила я.
- Нет, но я был близок к этому.
Его слова впечатлили меня.
- Ради тебя, Александр изменил свою жизнь, сказал он. - Он не вернулся в Румынию, когда у него была такая возможность. Он боролся за то, чтобы купить свой дом и продолжить жить с вами.
Слушая Себастьяна, я понимала, что значу для Александра в этом мире. Я всегда хотела измениться, но получилось, что Александр менялся ради меня.
- Просто я знаю, что сейчас с Луной, все по настоящему, сказал он.
- Как ты можешь быть в этом так уверен?
- Она поразительная. Она красивая и сексуальная. Я не могу отвезти от нее взгляд.
Я не могла слушать о том, какая замечательная Луна Максвелл.
- Ты смог бы ради нее изменить свою жизнь? с вызовам спросила я. - Ни когда без нее не уезжать в другие города?
Себастьян задумался.
- Да. Я думаю, что смогу.
- Тогда я думаю, что ты любишь ее, — сказала я сквозь стиснутые зубы.
Хотя я не сходила с ума от лучшего друга Александра, я не могла доверять его влюбленности в другого вампира, но это было лучше, чем, если бы вернулась его привязанность к Бекки. Я хотела бы, чтобы бы он полюбил Скарлет или Оникс, но для этого мне бы понадобились все мои способности к сводничеству.
Мой мобильный зазвонил, и я заметила сообщение от Александра.
Где ты? Почему так долго?
Я ответила ему, чтобы он встретил меня возле входной двери.
Входная дверь медленно, со скрипом открылась.
Александр удивился, увидев, стоящего рядом со мной Себастьяна.
- Чувак... - сказал Себастьян. - Это снова я... - начал он.
Он ждал, что Александр что-то скажет, но мой парень молчал.
- Как на счет игры Средневековые Рыцари? сказал Себастьян. - Ты можешь поквитаться со мной даже в виртуальном мире. Два лучших из трех побед.
Александр улыбнулся. Он открыл дверь настежь, и Себастьян вошел внутрь. Я с радостью поднялась на второй этаж, в телевизионную комнату особняка.
Вот и все - без унижений или слез. Без объятий и сцен. Просто лицом к лицу, в эту минуту примирения между двумя лучшими друзьями детства.
Я набросала свои идеи на счет Склепа, пока два вампира, борясь со скукой, сражались с компьютерными мечами.

@темы: Поцелуй вампира книга 8

17:05 

Глава 6

Глава 6
Слухи о клубе.

На следующий день Бекки поймала меня возле класса Языкового искусства.
Она подбежала и схватила меня за руку, ей не терпелось поделиться со мной новостями.
- Я слышала, что в Заунидвле открывается новый клуб! сказала она.
Я была шокирована. В Заунидвле сплетни распространялись так быстро, что становилось страшно. Но Бекки эта новость достигла быстрее всех. Я подумала, что Джагер распространил ее сам.
- Что ты слышала? спросила я.
- Только то, что здесь будет клуб - для всех нас!
- Клуб? Здесь? — мне пришлось удивиться, хотя на самом деле я и так была удивлена. Не тем, что здесь будет клуб, а тем, что слухи о нем уже расходятся.
- Да. И тебе не нужно дожидаться своего совершеннолетия, чтобы попасть туда. Это будет удивительно!
- Ты слышала, где он находится?
- Нет, но как только я узнаю, я сказу тебе.
Ирония была в том, что сейчас Бекки рассказывала мне про клуб, хотя это я должна ей рассказывать обо всем этом. Она должна была разузнать то, что я и так знала. Я чувствовала себя виноватой за то, что не сказала ей правду, но пока я не знаю истинных намерений Джагера, я не хочу, чтобы сплетен о заводе стало больше.
- Я не могу ждать, сказала Бекки. - Это будет замечательное место для зависания и танцев с Меттом.
Я застыла. Моя наивная лучшая подруга собиралась пойти в клуб, - в который Джагер собирался пригласить неизвестных вампиров?
- Ты не можешь туда пойти - выпалила я. - Я имею ввиду, я не думаю, что он тебе понравится.
- Почему нет? Он открывается для всех.
Вот в чем проблема - подумала я. Смертные вместе с вампирами.
Я хотела навсегда защитить Бекки от вампиров? По крайней мере, на ближайшее будущее.
- Я просто говорю, - если там будет собираться весь город, то я не думаю что для нас, это будет веселым местом.
- Это должно быть удивительным. Метт и его друзья тоже должны пойти туда. Я уверена, что все будет отлично, мы сможем веселиться вместе.
Мы будем самостоятельными. И, кроме того, в клубах темно и громко. Я видела такое по телевизору.
— Ты слышал, что это будет место, где можно по-настоящему отрываться? — сказала своему другу Прада Би, стоя на несколько шкафчиков дальше нас.
- Я слышал об этом, сказал ее друг. - Но у меня нет ни какой информации.
- Это должно быть так классно. У нас нет места, где мы могли бы танцевать. По крайней мере, куда можно было бы пойти без фальшивого удостоверения личности. Рассмеялась Прада Би.
- Где это будет? спросил ее друг.
- Я слышала, что это будет в той заброшенной церкви. Прошептала Прада Би.
- Мне сказали, что в пятницу вечером, они сдают загородный клуб, хмыкнул ее друг.
- Кто они? спросила Прада Би.
Я наклонилась вперед.
- Я слышал, что на кладбище. Неужели вы хотите туда, — сказал Тревор, заметив, что я подслушиваю.
- Как обычно узнаешь все последняя? спросил он.
Я даже не потрудилась ответить.
- Может быть, тебя пригласят на другое ожидаемое событие?
- Что? Тебя пригласили? спросила я, нарушив свое молчание.
- Меня пригласили на открытие, сказал мой враг. - Они ни пустят туда, кого попало.
- Они мои друзья, а не твои, сказала я. - Поверь мне, я постараюсь, чтобы охрана не пропустила тебя на входе.
Я закрыла свой шкафчик.
- Не будь так уверена, сказал он. - Я в VIP списке.
Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала запах мятной живительной резинки, которую он живал.
- И если здесь появится новый клуб, тебе нужен партнер, застенчиво сказал он.
Он взял мою руку, и прежде чем я смогла отдернуть ее, написал свой номер на моей лодони.
Бекки намазала мою руку дезинфицирующим средством, и я приложила все усилия, чтобы стереть его.
Так в Склеп можно будет попасть только по приглашениям? Джагер был убийцей, который получал от этого кайф. Его еще даже не начали украшать. К открытию клуба вокруг него выстроится вся школа, с нетерпением ожидая входа.
А я не была уверена что, в конце концов, это окажется таким великим делом. Студенты окажутся уязвимыми перед неизвестными вампирами.
Как только польются напитки и на танцполе станет жарко, кто знает, кто из студентов будет целоваться, гулять или ходить домой с вампиром из других городов? И хотя бешенство студентов Заунидвля считали меня изгоем, дразнили или игнорировали, я не могла допустить, чтобы их жизнь оказалась в опасности. И если в этом городе, кто-нибудь падет жертвой вампира, то это буду я.
После захода солнца, я и Бекки болтались по футбольному полю стадиона. Я рисовала в моем альбоме то, что я бы хотела увидеть в клубе, а так же эскизы возможных подарков ко дню дня Александра. Я хотела встретиться с ним через час после того, как он проснется и пообедает. Я убивала время, рассеяно наблюдая за тем, как футбольные снобы пинали черно-белый мяч вверх и вниз, соревнуясь с Тиграми.
- Помнишь когда мы были на игре с Себастьяном? спрашивала Бекки, имея ввиду то, когда лучший друг Александра только приехал в город.
- Угу…
-Я сделала вашу с ним фотографию.
- Да… Я помню, сказала я. Потом меня поразило то, что только сказала Бекки.
- Но произошло что-то странное. Я просматривала фотографии на моем телефоне, но его там не было.
- Наверное, ты не сохранила фотографию, сказала я. У меня все время так получается.
- Нет, я не это имею ввиду. Его не оказалась на фотографии.
Произошло то, чего я боялась.
- Наверное, ты удалила ее, сказала я ей.
Она достала свой телефон и показала мне.
- Смотри.
В кадре, я увидела себя, улыбающуюся и сидящую под углом, так как если бы прислонялась к кому-то. Только на фотографии больше ни кого не было.
- Разве это не странно? недоумевая, спросила она.
- Ну... возможно, он не попал в кадр.
- Я не помню, чтобы он куда-нибудь перемещался.
- Или может быть, ты закрыла камеру. Со мной это случается все время.
- Я знаю. Но как ты удерживаешь равновесие - если бы он отодвинулся, ты бы упала. И там есть пространство. Если бы я передвинула камеру - там не было бы свободного места. Я не понимаю.
- Посмотри, какой у них счет... сказала я, пытаясь сменить тему.
- Ты не допускаешь что это странно? спросила она напряженно.
Что я собираюсь сказать? Ты сфотографировала вампира. Чего ты ждешь?
Я пожала плечами.
- Я думала, что из всех людей тебя это будет волновать больше всех. Это как в страшном фильме.
Бекки снова подсунула мне фото.
- Да. Это странно. Но я уверена, что он отодвинулся в последний момент. Вот и все.
Я вернулась к рисованию.
- Наверное, сказала Бекки. - Но я сохраню этот кадр. Я хочу, чтобы у меня было фото Себастьяна. По крайней мере, у меня есть классный снимок одного из вас.
Игра кончилась, и я увидела Тревера ошивавшегося за деревьями. Он облокотился о ствол и стоял в такой обольстительной позе, что у меня сложилось впечатление, что с кем бы он не говорил, был женского рода, и, при чем симпатичной. Это было не похоже на Тревера скрывать своих подруг, поэтому мне стало любопытно. Поскольку он продолжал разговаривать позируя, девушка оставалась в тени. Через несколько минут, я заметила на поле что-то яркое, - отблеск ярко красных волос - ни одна девочка в нашей школе не носила таких.
- Куда ты? спросила Бекки, поскольку я спрыгнула с турбины и побежала вниз по металлическим ступенькам.
Так вот кто распространял информацию. Должно быть Джагер попросил ее, предположила я. Если Тревер в числе приглашенных, тогда толпа Джагеру обеспечена. Джагер знает, что Тревер расскажет всей школе, наряду со всем городам.
- О, Скарлет! сказала я.
Она удивленно взглянула, увидев меня, и отступила еще дальше в тень. Тервер также отступил, заметив меня рядом.
Именно в этот момент Мэтт окликнул его, так как команда шла в спортивный зал. Тревер остановился. Для него было странным находится в компании двух девушек готок. Он привык быть в окружении опрятных, консервативных типов людей. К нам его притягивало бунтарское влечение.
- Я должен идти... неохотно сказал Тревер.
Я знала, что он хочет остаться с нами, но для него это должно было оставаться только фантазией.
Он медлил, как если бы хотел поцеловать одну из нас, или обоих, но он был не настолько храбр, чтобы подойти к Скарлет, пока я рядом. И он знал, что если он поцелует меня, я ему врежу.
- Это номер Тревера? спросила она, заметив цифры на моей ладони.
- Да, я попыталась стереть их. Я говорила тебе, он не тот за кого себя выдает.
Я замолчала на мгновение.
Когда мы остались одни, я сказала ей, - После вечеринки у Александра, ты и все остальные уехали.
- Да. Я извиняюсь за то, что это закончилось так быстро.
- И как долго ты уже в городе? Все остальные тоже с тобой? спросила я невинным голосом.
- Я не могу лгать тебе, Рейвен. Мы все всё еще здесь.
Я испытала такое облегчение, что моя подруга доверилась мне в том, что я и так уже знала. Я бы возненавидела ее, если бы она мне солгала. Она приняла меня за вампира, и потом когда она узнала мою истинную сущность, она приняла меня такой, какая я есть. Она была для меня лучшей подругой, чем я для нее. И потому что она и Оникс не были, связаны с Александром, или не были хитрыми и уж точно не такими как Луна, они являлись тем типом девушек-вампиров, которых я хотела бы заполучить в друзья на всю жизнь.
- Я так грустила, когда вы ребята уехали, сказала я. - Я знаю, я тоже, но я действительно вела себя как дура. Я рада узнать, что ты все ещё здесь.
- Я хочу, чтобы мы повеселились, искренне сказала она. - Но если ты встретишь Джагера, не говори ему что видела меня. Пожалуйста.
- Не скажу, сказала я. Мне не нравиться, что он властвует над ней. Он обеспечил ее и ее лучшую подругу жильем и питанием, и я уверена, она не хотела бы рисковать этим. Но я хотела потусоваться с ними, и не хотела, чтобы он мне мешал.
- Почему бы тебе и Оникс не встретиться со мной сегодня вечером на кладбище?
- Да, это прекрасная идея! Мы должны устроить девичник! — обнимая меня, сказала она.
Потом Скарлет растворилась во тьме.

@темы: Поцелуй вампира книга 8

Вечность

главная